Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

с необычайным подъемом, без боязни бросаясь с голыми руками  на мечи македонцев. Только когда на помощь гоплитам пришли лучники, которые одного за другим выбивали защитников храма, атакующие сломили их сопротивление.   

  Девятьсот человек пунов было убито в помещении здания и его подвале. Когда на следующий день, Александр вошел внутрь храма что бы принести искупительную жертву богам, все его внутренности еще не были полностью отмыты от той крови, которая пролилась накануне. Там же в храме уцелевшие и взятые в плен жрецы и представители дома Баркидов, просили царя прекратить насилие и проявить милость к побежденным.

  К удивлению измученных карфагенян, монарх благосклонно отнесся к их просьбе и объявил о прекращении боевых действий и начале перемирий. Благодаря этому, в живых остались все те, кто прятался в районе внутренней гавани города. Отдельные отряды, правда, оказывали сопротивление, которое тут же подавлялось грозными гоплитами, но мир уже пришел в измученный город. Еще три дня понадобилось македонцам, что бы полностью взять под контроль весь мегаполис. После этого Александр приказал выводить пленных из города и творить суд. Многие из захваченных в плен горожан были проданы в рабство или казнены. Часть  пунийцев царь простил и предложил переселиться в новые города его владений. Этим переселенцам Александр полностью сохранял их имущество и выдавал деньги на обустройство.

  Новым главой города был назначен Аминта, которому Александр поручил обустроить завоеванный город. Главной печалью царя в этой победе, была гибель верного Пердикки, которого монарх любил больше всех македонцев после Гефестиона. Погибшему стратегу, царь устроил пышные похороны в акрополе Бирсы, на площади перед храмом Эшмуна.

  До этого тело стратега, благодаря стараниям египетских специалистов поместивших его в специальную ванну, не подверглось разложению. Согласно македонскому обычаю, Пердикку кремировали на костре, хотя прибывший на его похороны Нефтех настойчиво предлагал сохранить его в виде мумии. Царь не пошел против воли воинов и обычая, но слова египтянина запали ему в душу.

  Прощальный факел костра поднесла царевна Клеопатра, которая второй раз за свою недолгую жизнь так быстро овдовела. Вместе с ней прибыли и другие жены погибшего, которые искренно горевали о его смерти.

  После недолгого траура по погибшему, Александр приказал Неарху готовить корабли и двигаться на Сицилию, где Эвмен добивал последние очаги сопротивления. В целом Александр был доволен исходом дела, в котором за столь короткий срок был разбит один из главных его противников за обладанием западного Средиземноморья. Хорошо показала себя новая армия, созданная царем в противовес ветеранам, выдержавшая испытанием столь грозным соперником.

  Александр спешил в Сицилию и Италию, где основные дела только начинались.

                Глава VIII.  Большие интриги александрийского двора.

                Дочь великого регента Македонии Антипатра, благородная македонянка, а ныне жена советника Нефтеха Арсиноя рожала.  Рожала одна, окруженная только двумя повитухами и девчонкой служанкой. Отсутствие мужа, который уехал неизвестно куда, оставив ее одну, это убогое окружение и полная неизвестность ее дальнейшего существования вызывали у Арсинои приступы гнева и отчаяния.

  Родившись и выросшая в богатой и обеспеченной семье царского полководца, в атмосфере всеобщей любви и преклонения, где ее любое желание были готовы исполнить, свое нынешнее положение ощущала как крах всей своей жизни. В один момент, лишившись своего почти царского положения, пережить гибель всей своей семьи и стать наложницей какого-то египтянина, воспринималось ее сначала страшный сон, а затем как кошмар, из которого не было выхода.

  Больше всего на свете, она ненавидела Пердикку, который бросил ее в угоду царю, а затем цинично отдал в руки Нефтеха, отобрав предварительно все ее состояние.

Египтянин, правда, отнесся к ней очень хорошо, не стремился унизить несчастную сироту, прекрасно содержал и не позволял слугам сквернословить в ее адрес. Наложница еще больше стала уважать своего господина, когда он не отдал ее на расправу Олимпиаде, питавшей лютую ненависть к семейству Антипатра.

  Нефтех смело объявил Арсиною своею женой, чем на какое-то время обезопасил от происков эпирской ведьмы. Но и эти отношения не могли полностью закрыть страшную душевную рану македонянки. Не стало исцелением и ее будущее материнство, не таким она его себе представляла. Ее душу по-прежнему сжигало чувство ненависти к Александру и неуемная жажда мщения. Арсиноя очень надеялась на помощь Антигоны, которая сблизилась с ней и намеками породила надежду на совместные действия. Но с возвращением из похода мужа все, почему-то разом переменилось.

  У былой союзницы, вдруг неожиданно возникла симпатия к Нефтеху, и она полностью позабыло о своих прежних речах и намерениях. Теперь при встрече с женщиной фиванка ей мило улыбалась, спрашивала о состоянии Арсинои, обсуждала дворцовые сплетни и всячески уходила от разговора о месте. От столь низкого предательства, Арсиноя хотела мстить всем, кого она только считала виновным в своей трагедии.

  И вот теперь пришло время освободиться от бремя любви к которому Арсиноя не испытывала особой радости. Почувствовав начало схваток, она покорно легла на стол и, упираясь ногами, с помощью двух повитух дала начало новой жизни. Прибывший врач, специально приставленный Нефтехом к беременной жене, определил правильное положение плода, и заставил выпить противное лекарство.

  От этого схватки упорядочились, стали сильнее и реже, и через четыре часа Арсиноя разрешилась мальчиком. Врач тут же, несмотря на слабые протесты роженицы, приложил его к ее груди, и Арсиноя испытала чувство материнства.   

 - Я называю тебя Артамоном – произнесла она, ощущая на  своей груди теплый копошащийся сверток, надежно прихвативший ее грудь. 

 - Да-да, конечно, Артамон, – говорили повитухи, обтирая ее специальными простынями боясь занести в нее инфекцию, а про себя думали, - ещё неизвестно, как к этому отнесется хозяин, когда прибудет в Александрию.

  А сам хозяин в это время скакал на перекладных лошадях от одной станции к другой по направлению к Пелусию. Везде их встречали как высокого гостя и предоставляя лошадей  по первому требованию Нефтеха. На рыженькую Нису это производило самое сильное впечатление, ибо там, где она выросла, лошадь считалась символом богатства и достатка. Самый главный человек поселения судья Парсав имел всего двух лошадей и очень ими дорожил. Все знали, как дорого они стоят и вот этих дорогих животных предоставляют ее отцу по его первому желанию. От этого девочка была на седьмом небе от гордости и счастья, что ей никому неизвестной Нисе, важные господа владелицы конюшен приветливо кланяются и желают счастливой дороги.

  А Нефтех продолжал удивлять ребенка.