"Фантастика 2026-76". Компиляция. Книги 1-35 - Константин Николаевич Буланов

раненых налётчиков один говорить не мог, другой отказался, обоих уже отправили в лазарет Бутырской тюрьмы. В институт уже прибыли надворный советник Денневитц, который рвёт, мечет и требует достать коллежского регистратора Елисеева и госпожу Кошельную хоть из-под земли, титулярный советник Воронков, реакцию которого на случившееся поручик нам не изложил, и ротмистр Чадский, сразу же возглавивший поиск потерпевших, то есть нас. В комнату отдыха налётчики кинули, похоже, динамитную шашку, так что там, прошу меня простить, Эмма Витольдовна, настоящий разгром. Эмма обдала жандарма взглядом, что, по идее, должен был его испепелить, но то ли поручик оказался огнеупорным, то ли вовремя отвёл глаза, но не пострадал. По неистребимой профессиональной привычке Владимир Иванович принялся задавать нам вопросы, однако дворянин Елисеев учтиво, но со всей твёрдостью заявил, что отвечать он и Эмма Витольдовна будут только надворному советнику Денневитцу либо другому лицу, но по приказанию поименованного чиновника. Поручик своё явное разочарование попытался скрыть за понимающим кивком, а в глазах Эммы мы с тёзкой увидели благодарность и обещание выразить впоследствии таковую более осязаемым образом. Тем не менее, я велел тёзке взять даму за руку и настрого сказал ей по ментальной связи, чтобы даже не думала рассказывать Денневитцу, где мы были. Прятались в здании котельной — и точка.

— Но как же, Виктор⁈ — Эмма принялась было возмущаться. — Неужели ты хочешь скрыть такое от Карла Фёдоровича⁈

— Там видно будет, — жаль, при таком общении сложно передать эмоции, нажать на Эмму сейчас было бы нелишним. — В любом случае я сначала сам разберусь с домашними непонятками.

— А меня туда ещё возьмёшь? — надежда в её вопросе ощущалась даже ментально.

— Посмотрю на твоё поведение, — ответил я, тут же добавив: — Улыбку-то спрячь.

Ну да, понимает же, что возьму, никуда не денусь, вот и улыбается, довольная. О, уже не улыбается, всё правильно сообразила!

— Рассказывайте, Виктор Михайлович, — голос Денневитца звучал в меру строго, но вздох облегчения при виде живого и здорового подчинённого Карл Фёдорович скрывать не стал. — И вы, Эмма Витольдовна, если у вас будет чем дополнить слова Виктора Михайловича, тоже не молчите, уж будьте любезны.

Устный рапорт коллежского регистратора Елисеева был правдивым чуть больше, чем наполовину — отстреливался от налётчиков, а когда понял, что отбиться не получится, телепортировался вместе с Эммой Витольдовной в котельную, где мы и находились до того, как увидели поручика Демидова и окончательно убедились в своей безопасности. Целью экстренного отступления было обеспечение безопасности Эммы Витольдовны. Эмма, разумеется, всё подтвердила, после чего Денневитц отпустил её домой, посоветовав предварительно зайти к Кривулину и узнать, когда он планирует отремонтировать её комнату отдыха. Когда Эмма ушла, тёзке пришлось писать рапорт, а потом по второму и третьему кругу рассказывать о своих приключениях в нашей версии — сначала опять Денневитцу, затем вновь ему же и присоединившимся к нам Воронкову и Чадскому.

— Ох, Виктор Михайлович, прибавится у меня с вами седых волос, — покачал головой главный институтский жандарм. — Мы с ног сбились, пока вас с Эммой Витольдовной искали, а в котельную заглянуть нам и в голову не пришло…

— Мои извинения, Александр Андреевич, — тёзка, хоть и не стал вставать, обозначил поклон в сторону ротмистра. — Был бы я один… Но Эмму Витольдовну надо было спасать. Я так понимаю, они приходили меня убить, а она была бы нежелательным свидетелем.

— Карл Фёдорович, вас к телефону, — в кабинет заглянул поручик Демидов. — Сыскная часть московской полиции.

Денневитц удалился. Вернулся он уже скоро, весёлый и взбудораженный.

— Опознали! Всех четверых по отпечаткам опознали! Для вас и ваших людей, Александр Андреевич, буду испрашивать награды! А мы с Дмитрием Антоновичем и Виктором Михайловичем отбываем, уж прошу прощения, дела…

Я почему-то думал, что отбываем мы в Кремль, однако Денневитц велел ехать в Бутырскую тюрьму.

— Хорошо стреляете, Виктор Михайлович, — усмехнулся он. — Но Яковлева подстрелили всё-таки жандармы.

Вот, значит, как… Понятно, что без Яковлева тут обойтись просто не могло, мы с тёзкой, когда услышали, что жандармы ранили и взяли последнего налётчика, так и понадеялись, что это Яковлев и есть, хотя у меня лично были сомнения, но нет, оказалось, что его, паскудника, и взяли, раз пальчики опознали в сыскной части. Надо же, искали его, искали, а он сам нашёлся. Да, вот так иной раз и бывает.

…Какого-то сильного впечатления неуловимый до сего времени Яковлев, он же бывший аферист Джексон, на меня не произвёл, как и на дворянина Елисеева. Залезть в головы Денневитцу и Воронкову тёзка не мог, но и они, похоже, ожидали чего-то большего, а тут… Ну не походил, никак не походил лежащий на койке человечек с усталым и посеревшим от боли лицом ни на умного, изворотливого и до крайности удачливого преступника, ни на хитрого неуловимого шпиона, ни на безжалостного убийцу — ни на кого, кем представлялся по своим былым успехам.

Однако же, несмотря на своё нынешнее незавидное положение, Яковлев сразу попытался выставить себя в выгодном свете. Он уверял нас, что очень, оказывается, хотел либо совсем прекратить работать на британцев, либо перейти в категорию «спящих агентов» и уже потом «потеряться» для своих хозяев. В принципе, после провала заговора, в вербовке участников которого Яковлев принимал участие, статус «спящего агента» ему обещали, но только после выполнения двух заданий — вербовки генерала Гартенцверга и создания русским властям максимально возможных затруднений в привлечении на государственную службу лиц, обладающих паранормальными способностями. Неудачу с генералом британцы Яковлеву простили — гибель столь ценного специалиста их тоже вполне устроила, но потребовали от своего агента решительных и результативных действий в отношении оставшихся фигурантов списка Хвалынцева. Поначалу лжи в словах горе-шпиона тёзка не почувствовал, и это подтверждало мои выводы о том, что личный интерес для Яковлева на первом месте, и своих хозяев он готов сдать в обмен хотя бы на жизнь, а если получится, то и ещё на какие-то выгоды, но когда тот закончил, какое-то нехорошее ощущение в тёзкиной голове зашевелилось. Не сумев распознать смысл этого шевеления, тёзка, а с ним и я, ждал продолжения.

По понятным причинам Денневитца с Воронковым, как и нас с дворянином Елисеевым, в данный момент больше всего интересовало ночное нападение, так что почти все вопросы Яковлеву задавались на эту тему. И вот тут нам пришлось выслушать много чего интересного…

К нападению Яковлев привлёк шайку заезжих