Фантастика 2026-79 - Валерия Рашитовна Шаталова

зависимости от того, как сильно изменит меня жизнь, я всё равно ощущал его доминирование. Это… трудно объяснить. Трудно, но не невозможно. — Убить, — всё-таки ответил я, раздув крылья носа.

Возникло ощущение, что иду на чужом поводу. В каком-то роде Хродбер заставлял меня быть жёстче одним своим видом. Там, где я сомневался, он делал. Вот и сейчас, когда я столкнулся с дилеммой, один его взгляд заставил сразу же определиться с итогом.

— Тогда убивай, — только и ответил он.

Посмотрев на парочку, ощутил, что не так уж и хотел этого. Откровенно — совсем не хотел. Парень казался загнанным в угол, словно крыса, а девочка — полностью и ко всему безразличной. Похоже, она ослабла от голода и жажды (малый возраст делал её уязвимой, так что хватило и столь малого срока), отчего теперь могла лишь молчаливо наблюдать за нашими действиями.

Облизнув губы приподнял руку, уже готовясь ударить «каплей», но тут дверь наверху снова открылась. Вот теперь это был Ресмон.

— Мы здесь! — крикнул я, получая ещё одну отсрочку. Короткую, но всё-таки. Может, здоровяк всё-таки даст мне какую-то подсказку? Ха-ха-ха! Да, Кирин, как же низко ты пал! Уже надеешься на этого скудоумного скотоложца!

— О, нашли новую комнату? — заинтересовался он, не слишком уверенно — из-за руки, — спускаясь вниз. — Там есть чего пожрать?

Ну да, о чём ещё здоровяк мог подумать?..

— Можно и так сказать, — выдавил я улыбку, стараясь абстрагироваться от взгляда Дризза. Наблюдатель будто бы понял, чего я добиваюсь, а потому мертвенно смотрел на меня, даже не мигая. От такого было откровенно неприятно, но приходилось изображать, что ничего не замечаю.

Сука, какого хера⁈ Я — потомок самого герцога! Кхм… в каком-то роде. Но всё равно… не мне терпеть такое отношение… — мысли всё больше путались, а взгляд Хродбера, казалось, жёг саму душу.

— Твою же мать, — выругался Ресмон, чьи глаза привыкли к полумраку, заметив парочку. — И чего с ними делать?

Отлично, третий…

— Есть мысли? — деланно незаинтересованно спросил я.

— Эм-м, — парень покосился на Дризза. — Да мне как-то всё равно. Будь здесь лафтетары, то точно убил бы, а их дети… — он почесал заросший затылок. — Хотя вон тот, — кивнул на парня, — уже вполне взрослый. Щуплый только. И нож держит явно не для того, чтобы нас поблагодарить. Точно к остальным нелюдям присоединится. А может уже и сам в налётах участвовал? Кто же его знает!

Скосив глаза на юнца, я мысленно кивнул и, не давая себе возможности передумать, сформировал тонкий водяной жгут, который резко вытянул вперёд, пронзая ему грудь.

— Кх-хра-а!.. — нож выпал из его рук, а сам паренёк повис на длинном водяном копье.

— Девчонку можно оставить, — сказал я и посмотрел на Хродбера. — У нас хватит еды. Доведём её до Агвана.

Я постарался, чтобы эти слова звучали уверенно, как решение, которое я принял и которое не собираюсь менять.

— В качестве кого? — проскрежетал Дризз, а потом спокойным и размеренным шагом пошёл вперёд. Мы с Ресом наблюдали, как смотритель, не испытывая никаких моральных сомнений или тревог, перерезал глотку слабо сопротивляющейся и пытающейся что-то сказать девчонке. Далее, не дожидаясь даже окончания предсмертных судорог, обтёр нож об её одежду и столь же спокойно направился обратно, пройдя мимо нас.

Ресмон передёрнулся и покосился на Хродбера:

— Жуткий тип, — едва слышно прошептал парень, а потом пожал плечами и оглядел подпол. — А еды тут нет, — вздохнул он и направился к лестнице. — Не заморачивайся телами, Кирин, — бросил Рес мне напоследок. — За ночь не успеют завонять, а утром мы направимся к Агвану.

Им плевать, — понял я. Почему тогда сам об этом думаю?

Ещё раз взглянув на кровь и трупы, поморщился и торопливо направился наверх. Там ждал таз горячей воды и я собирался как следует себя отшоркать, смывая не только телесную грязь, но и душевную, в которой только что измазался по самую макушку.

— Долбаный слабак, трус, — буркнул себе под нос, до последнего не осознавая, про кого именно говорю эти слова. Может, про того мальчишку? Или Дризза? Ресмона? Или… или… — непроизвольный фырк прозвучал сам собой, я сбросил одежду, чуть ли не падая в горячую воду, а потом прикрыл глаза и, не давая себе время на размышления, погрузился в неё с головой.

Лицо обожгло, но я не закрывал глаза и не выныривал, продолжая наблюдать за старым, слабо освещённым потолком. Смотрел вверх, лёжа без движения. Смотрел до тех пор, пока лёгкие не начали гореть огнём. До тех пор, пока в глазах не потемнело.

Я вынырнул лишь тогда, ощущая, что стало капельку легче. Вода очищает, а я ей повелеваю.

Этой ночью меня мучили кошмары, в которых переплелось сразу всё: поход по пустыне, Люмия, уничтожение и осквернение оазиса, и два мертвеца из подвала. Я старался не думать о том, что мы спим в доме, в погребе которого лежат трупы бывших хозяев. Старался…

Люмия во сне смотрела на меня и улыбалась. Как раньше. Как было до… до пустыни. Как было в начале похода, в момент, когда мы только вошли сюда и предавались любви в зачарованной палатке. Наслаждались друг другом, молодостью и отведённым Хоресом сроком. Ценен каждый миг и каждый момент.

Верно. Нужно верить в лучшее, несмотря ни на что. Верить, иначе просто не выжить.

Утром проснулся с головной болью, а потому и без настроения. Впервые за долгое время, выйдя на улицу, встал на колени, взглянув в сторону восходящего солнца и искренне помолился Хоресу, прося его позаботиться о Люмии и не дать ей пропасть. Слёзы выступили на глазах в этот момент, а люди, постепенно вылезающие из домов местных жителей, перешёптывались, глядя на меня. Однако делали это достаточно тихо, чтобы не отвлекать в такой важный миг.

Сам не заметил, как ко мне присоединился десяток человек, каждый из которых осветил себя знаком Хореса. Люди бормотали молитвы и благодарили бога за возможность жить, за то, что он не позволил им умереть и уберёг от всех бед несмотря ни на что.

Рес и Дризз не присоединились, лишь смотрели, хотя взгляд последнего мне максимально не понравился. Он будто бы обдумывал, как будет сподручнее всадить клинок мне в брюхо, если представится такая возможность.

Смешно, что разумом я знаю: