Видок 1-5 - Григорий Константинович Шаргородский

— Подходи к огню, видок. Давно тебя жду, — по-русски, но с сильным акцентом произнес старик. Голос у него был скрипучий, но властный.

Я-то сдержался, а вот лошадь шагнула вперед, словно это к ней обращались. Помимо воли, моя левая рука потянула повод, удерживая слабохарактерную животинку, а правая крепче сжала дробовик.

Эти маневры не укрылись от внимательного взгляда шамана.

— Не бойся, я тебе не враг.

Уже давно прошли времена, когда я в ответ на подобную подначку стал бы уверять собеседника в своей храбрости. Но все равно после слов старика мне стало чуточку легче. Так что удалось справиться с потрясением и без проблем спешиться. Лошадь тут же принялась щипать подозрительно зеленую травку на опушке поляны. Вот уж кому не нужно забивать свою большую голову тревожными мыслями. А в моей черепушке их набрался целый рой. Хорошо хоть старик не стал требовать оставить оружие на опушке. Только вот кто даст гарантию, что он не в состоянии убить меня быстрее, чем я подниму дробовик? Впрочем, пока для столь кардинальных поступков повода вроде нет.

— Садись к огню, видок.

Ну, раз приглашают, то не будем вести себя невежливо, тем более — размахивать оружием. Дробовик я демонстративно повесил на луку седла — у меня и без него есть из чего шмальнуть при случае.

Уселся я так, чтобы нас разделял огонь костра, но это был не особый хитрый ход — просто еще одну шкуру расстелили именно там, и явно не случайно.

Некоторое время помолчали. Первым заговорил шаман:

— Тысячи лет наши предки договаривались у живого огня. Он чует ложь и разгоняет зло.

Ответить мне на это было нечего, так что я промолчал.

— В тебе нет зла, видок. Ты не абасы, хоть и пришел из другого мира и поселился в чужом теле.

А вот тут меня накрыло основательно. Лишь с большим трудом удалось удержаться от того, чтобы не схватиться за револьвер. И дело не только в силе воли, а еще и в том, что из объятых туманом кустов на другой стороне поляны вышел огромный медведь. Причем двигался он стремительно — не успела всхрапнуть испуганная лошадь, как эта туша уже улеглась рядом с шаманом. Сухая рука старика легла на покатый лоб, почесывая морщинку между бровями.

Казалось, что время застыло. Я никак не мог оторвать взгляда от пугающе умных глаз медведя. И тут все вернулось на круги своя. Исчез ступор и страх, а все потому, что слева от меня послышался знакомый чих.

Словно копируя медведя, непонятно как оказавшийся здесь Леонард Силыч плюхнулся на пузо у моего бедра. И я не удержался, чтобы не почесать его за ухом. Урчание моего друга несло в себе некие угрожающие нотки, а его взгляд не отрывался от глаз медведя.

С учетом разницы в размерах было бы смешно наблюдать за таким волевым противостоянием, но я знал, на что способен мой кот в боевой трансформации. Правда, без артефактного ошейника такая опция ему теперь недоступна, но на силе характера моего усатого друга это не отразилось.

— И что теперь? — хрипло спросил я, посмотрев на шамана через огонь.

Зацепить его взгляд было невозможно — мешали расстояние, горячий воздух над пламенем и разрез глаз собеседника.

— Ничего, — спокойно ответил старик. — Зла в тебе нет, так что живи спокойно и неси свой груз дальше. А он у тебя тяжкий, особенно сейчас. Ты ведь пришел узнать, кто поселился в вашем каменном стойбище?

— Я хотел спросить о письменах, которые убийцы вырезали на телах жертв, но, похоже, уже нет смысла.

— Ты прав. — От улыбки лицо шамана стало еще более морщинистым. — Да и не ведомы мне письмена утройхо.

— Утройхо? — переспросил я.

— Древних владык. Вы называете их гиперборейцами.

Ну ни фига ж себе поворотец!

— Выпей это, видок, — неожиданно сказал шаман. — Я хочу, чтобы ты не только услышал, но и увидел.

Я недоуменно осмотрелся и вздрогнул, когда понял, что рядом со мной стоит девушка в традиционной якутской шубейке, украшенной бусами и костяными амулетами. Все, что я успел отметить в незнакомке, так это то, что она, как и Эргис, является сахаляркой. Только глаза у нее карие. Больше мне глазеть не позволили — девушка с милой улыбкой ткнула пиалу с какой-то жидкостью почти мне в лицо.

Да уж, почти шекспировский вопрос — пить или не пить? Впрочем, я не в том положении, чтобы кочевряжиться.

Напиток оказался приятный, с малиновым привкусом и сложным травяным букетом. Да и по воздействию он никак не напоминал яд или наркотик. Стало легко, и задышалось свободнее. Запахи леса расцвели во всем своем разнообразии, поражая неимоверной глубиной. Даже ощутил, как приятно пахнет девушка. Она явно что-то поняла, потому что фыркнула рассерженной кошкой и отошла.

Я отметил это краем сознания, прислушиваясь к своим ощущениям. А в это время старик обзавелся классическим бубном и начал в него постукивать. Похоже, простого разговора не получится и меня ждет театральное представление, но я даже не представлял, насколько масштабное.

Словно повинуясь отбиваемому ритму, пламя костра заплясало и завибрировало в сложном танце. В нем появились новые цвета.

— Когда мой народ еще не родился, а народ далеких предков был юн, словно едва открывший глаза щенок куницы, далеко на севере, на утопающих в зелени островах жили мудрые и беспощадные утройхо. Они летали по небу, как птицы, продлевали свои жизни на многие века и приглядывали за неразумными соседями. Сами великаны не ступали на эти земли, но посылали своих слуг. От Седого моря и до Великой реки-Матери правил справедливый Гнев, на землях южнее Великой реки-Отца наиболее сообразительных дикарей опекала мудрая Гордыня. А в междуречье присмотр за человеками был отдан неумолимой Злобе.

В какой-то момент я осознал, что шаман говорит не по-русски, а перешел на якутский, ну или какой-то другой похожий язык. Но это почему-то ничуть не мешало мне понимать каждое слово. Мало того, еще пару мгновений спустя я начал воспринимать все в образах.

Это было похоже на очень масштабный сон. Из тех, что хорошо запоминаются после пробуждения. Воображение со слов шамана рисовало образ трех могучих волшебников, как пастухи присматривавших за стадами глупых дикарей. Высокий статный Гнев с серебристыми волосами и такими же бровями сидел в кругу учеников из окрестных племен. Они жили на заросшем лесом берегу у прохладного моря. Низенькая и пухленькая женщина со смеющимися глазами управляла строителями, которые были похожи на китайцев. Да и одежды у них были явно цинского