Фантастика 2026-2 - Олег Велесов

Из полуоткрытой пасти вырывались хрипы, по клыкам стекала кровь. Плохо, очень плохо. Я легко мог сосчитать все входные отверстия: грудь, живот, бёдра… В тот раз, когда она рубила в фарш зайцев, спасая меня, ей прилетело больше двух десятков пуль. На регенерацию ушли все наногранды, и Коптич едва успел дотащить её до Центра безопасности. Сейчас…

Сейчас попаданий было меньше, и она справится сама. Но как же больно смотреть на любимую женщину и понимать, что облегчить её страдания не можешь. Впрочем, Алиса дала мне баллончик оживителя, он притупит боль и ускорит регенерацию…

— Не подходи, пап, пока она не схлынет, — предупредила Кира, и добавила с плачем в голосе. — Это она меня прикрывала.

Ну как же иначе, как же… Кира для неё такая же дочь, как и для меня…

Чернота из глаз Алисы начала уходить. Когти втянулись, раны зарубцевались, не осталось даже шрамов. Теперь можно подойти. Я накрыл её своим плащом, прыснул на губы оживителя. Алиса облизнулась, попыталась улыбнуться. Но улыбка сквозь боль так себе удовольствие, поэтому она просто взяла меня за руку и закрыла глаза.

Подошёл Коптич. Дикарь выглядел пришибленным. Кто-кто, а уж он-то не раз видел ревуна в действии, но, похоже, до сих пор не мог воспринимать это спокойно. Он кашлянул и прогундосил:

— Это, Дон… слышь, чё скажу… Олово и королеву мы повязали. Скрутили крепко, не развяжутся. И не думал, что живьём взять сможем, ишь… Ведут себя тихо, королева как будто без сознания, спит будто, а Олово… Он поговорить хочет…

— Дон, — прошептала Алиса, не открывая глаз, — нельзя останавливаться. Разговоры потом, сейчас надо брать Загон. Это ключ ко всем Территориям. Спеши. Бери Киру и… Я приду в себя и догоню.

Я кивнул:

— Понял тебя, — и повернулся к Коптичу. — Калюжный жив? Давай его сюда.

Подбежал звеньевой. Выглядел он хуже Коптича. Бледный, в глазах муть. Близкое присутствие ревуна на внутреннем мире человека сказывается не лучшим образом. Если уж мне жарко становится от ужаса, то простому шлаку в пору сгореть заживо. Но военная подготовка сказывалась, гвардеец держался… старался держаться.

— Калюжный, отправь человека в Анклав, пусть принесёт мяса. Сырого! Я знаю, у вас ферма есть, пусть тащит килограмма полтора. Пусть возьмёт платформу, так быстрее получится. И отправь группу к полю за крапивницей. Да живее, нам ехать пора… Желатин!

— Здесь я, Дон, — откликнулся водила из-за спины.

— Проверь технику. Второй броневик в норме? Соберите оружие. Всё. Патроны, гранаты если есть. Хотя о чём я, у них наверняка есть. Десять минут вам.

За десять минут, конечно, не успели. За это время только крапивницу доставили. Я сорвал лист посочнее, протянул Алисе. Это поможет ей восстановится. И ещё мясо. Сам тоже съел лист, и остальным велел. Листья предсказуемо сняли усталость, взбодрили. Желатин проверил броневик, крикнул, что хоть сейчас в бой. Я приказал бросить Олово на платформу, предварительно надев ему на голову мешок, Данару поместили в боевой отсек броневика. Она по-прежнему спала. Кира сказала, что Алиса высушила её и погрузила в состояние заторможенности.

Прежде чем уезжать, склонился над Алисой.

— Ты не должна была так рисковать.

Он улыбнулась. На этот раз улыбка не казалась вымученной, двуликая сущность брала верх.

— Не злись, Дон. Получилось, как получилось, и вроде бы неплохо, а? Я с самого начала предполагала, что так всё и будет. Дай мне несколько часов, я восстановлюсь. А пока занимайся Загоном.

— Да, конечно… Оставлю с тобой пару гвардейцев и Филиппа. Скоро вернётся платформа, она в твоём распоряжении.

— Спасибо, Дон.

Я поцеловал её и быстрым шагом направился к броневику.

Глава 23

В Анклаве, привыкшему к стабильной покорности, где самыми громкими звуками были строевой шаг под речёвки и вечернее исполнение песен на открытой концертной площадке, царила суета. Ворота были распахнуты, две молоденьких девчонки — слишком молоденьких, чтобы нести службу — стояли возле КПП с одной берданкой на двоих, и со страхом смотрели на приближающийся броневик.

— Комиссар где? — крикнул я.

Одна показала в сторону штаба, другая в сторону лабаза. Кому верить?

— Желатин, давай к штабу.

Если Куманцева продолжает держать вожжи, то она точно не у лабаза, тем более что мы сами только что оттуда, и её не видели.

Возле штаба суеты было больше, но она казалась более упорядоченной. На плацу выстроились пехотные коробки. Это явно не те шестьсот бойцов, которых обещала Наталья Аркадьевна, это уже мобилизационный резерв, две с половиной тысячи прошедших первоначальную военную подготовку человек. Гул, крик, команды, шарканье ног по асфальту. Всем им хватало мотивации, но не хватало оружия. Мы собрали с тел послушников и адептов шестьдесят единиц, но это капля в море. Остальное придётся добирать в Загоне.

Едва Желатин выжал тормоз, к нам тут же подскочил адъютант: молодой человек милой наружности с тремя годичками на рукаве. Хотелось бы знать, каким образом в свои-то годы он заработал такое количество нашивок, в то время как иные товарищи, например, тот же Калюжный, не могут подняться выше звеньевого третьего ранга? Но это, скорее, риторический вопрос.

— Товарищ комиссар ждёт вас! — выпалил адъютант. — Будьте любезны, поторопитесь.

Я направился к крыльцу, бросив на ходу:

— Воды моим принеси, и пожрать…

— Я не официант, — высокомерно заявил молокосос.

По-прежнему не останавливаясь, я продемонстрировал ему нож:

— Могу ещё пару годичек на жопе вырезать.

Адъютант начал что-то бухтеть про субординацию, но мне было не до его оправданий. Поднялся по ступеням, пихнул в дверях очередного трёхгодичного начальника и вошёл в фойе. Народу было не протолкнуться. Все по форме, лица растревожены, словно у пчёл в разгар трудового дня. На часах стоял караульный, ночью поивший нас чаем. Увидев меня, отдал честь. Молодец. Я кивнул ему и двинулся на второй этаж.

Перед кабинетом Куманцевой было то же столпотворение, что и в фойе. Пришлось тискаться сквозь толпу начальников всех рангов, выслушивая льющийся в спину неодобрительный зубовный скрежет. Потянул на себя дверь в святая-святых и вошёл в кабинет игнорируя лай секретаря: нельзя!

Ничего, мне можно.

Куманцева склонилась над разложенной на столе картой Территорий, водила по ней пальцем. Напротив облокотились о край стола двое с четырьмя нашивками и красными лицами. Штаб-звеньевые. Я-то думал, такое количество нашивок было позволено одной лишь Танюхе Голиковой, а оказывается ещё двое существуют. Один с перебитым