"Фантастика 2026-55". Компиляция. Книги 1-26 - Александра Шервинская

– Принессссите, а там поссссмотрим, – согласился Шлосс и ослабил хватку, из-за чего спанки шлёпнулись на траву и тут же исчезли в листве ближайшего дерева.

– А можно мы сегодня послушаем историю, а потом уже побежим за чурупи? – раздалось из ветвей через несколько секунд.

– Можжжжно, – снисходительно разрешил змей, – только не мешшшшайте слушшшшать.

– Шлосс, – обратилась я к нашему казначею, – мне не хочется тебя беспокоить, но не мог бы ты достать из норы ту шкатулку, которую мы тогда принесли? Мы хотели бы показать её Карлу. Кстати, прости, мы не назвали нашего друга. Это Карл, он умеет видеть историю предметов.

– Шшшшкатулку? – змей вытянулся из норы почти полностью, и я услышала как прерывисто вздохнула баронесса. – Ззззабирай… Потом вернёшшшшь?

– Обязательно, – пообещала я, понимая, что мы, кажется, очень правильно выбрали казначея: Шлосс никому ничего не отдаст, кажется, даже нам.

Сказав это, я опустилась на четвереньки и бодро полезла в нору. В этот раз было уже почти совсем не страшно, так как я знала, что меня ждёт внутри. Принесённая рибусами шкатулка стояла там же, куда я её пристроила: в глубокой нише в самом конце норы. Я взяла её и, пятясь, вскоре выбралась наружу.

– Уф, – выдохнула я, выпрямляясь и протягивая завёрнутую в ткань шкатулку Мэтью.

– Карл, – очень серьёзно проговорил барон, внимательно глядя на министра, – дайте мне слово, что информация о том, что вы сейчас увидите, останется между нами.

– Обещаю, – министр Лифалинг подобрался, как хищник перед прыжком, и не отрывал взгляда от свёртка, который держал в руках Мэтью. – Клянусь своим даром, да будет свидетелем моих слов святой Лорвин.

– Хорошо, – кивнул Мэтью и развернул ткань.

Все вытянули шеи, стараясь рассмотреть таинственную шкатулку, и даже Шлосс подполз ближе и теперь заглядывал мне через плечо. Я щекой чувствовала рядом его сухую чешую, но мне почему-то совершенно не было страшно.

– Позволь, – голос министра дрогнул, и он протянул трясущиеся руки к шкатулке. – Святой Лорвин и все силы его! Этого просто не может быть! Невероятно! Невозможно!

– Вы знаете, что это за шкатулка? – спросил Мэтью, глядя на министра, тонкие пальцы которого бережно касались старого дерева и вырезанного на нём орнамента.

– О, это удивительная вещь… – с благоговением в голосе сказал Лифалинг, – она сделана несколько столетий назад и, несомненно, принадлежала одному из магов, которые давно покинули Энгалию. В таких шкатулках обычно хранили письма или документы, но иногда использовали и как вместилище для особо ценных украшений.

– А ты можешь её открыть, Карл?

В голосе баронессы прозвучало какое-то совершенно детское любопытство, и я полностью разделяла её нетерпение. Ну интересно же!

– Могу попробовать, – помолчав, кивнул Лифалинг, бережно ощупывая шкатулку, – сейчас… ещё немного… вот тут… да, точно… ага… Готово!

Что-то тихонько щёлкнуло, и мы чуть не стукнулись лбами, склонившись над старинной шкатулкой. На тёмном бархате лежал браслет удивительной красоты, а рядом с ним – явно сделанные в комплект к нему серьги.

– Святая Бенедикта! – прошептала баронесса. – Какая невероятная красота! Да такое же даже носить было бы страшно!

– Карл, посмотри, пожалуйста, – попросил Мэтью, сбившись на «ты», но министр не обратил на эту фамильярность ни малейшего внимания, – может быть, ты увидишь, кому принадлежали эти вещи?

– Я попробую, – тут же согласился Лифалинг, – минутку…

Он закрыл глаза и провёл над шкатулкой ладонью, словно поглаживая воздух, при этом его губы едва заметно шевелились, словно Карл шептал то ли молитву, то ли заговор.

– Был когда-то давно, – после паузы проговорил он, – маг по имени Реджинальд Смирный, в ссоры не лез, ладил как с людьми, так и с животными. Жил неподалёку от Ривенгольского леса и частенько наведывался в чащу то за травами, то за ещё какими цветами или ягодами. А на досуге любил делать украшения и наделять их чудесными свойствами. Эти, например, заряжены были на здоровье и долголетие. Правда, за столетия эти свойства ослабели, но всё равно… Эта находка практически не имеет цены. Где вы её взяли, Мэтью?!

– Вы не поверите, Карл, но нам её принесли рибусы в качестве платы за рыбу, – засмеялся Марчелло, – и сказали, что у них там много всякого такого добра.

– Невероятно… – повторил министр, а потом повернулся к Шлоссу, – вы позволите мне ещё немного подержать в руках это сокровище?

– Держжжжи, мне не жжжжалко, – величественно кивнул змей, – мне нравитсссся хранить ссссокровищщщща… Ори, ты будешшшшь рассссказзззывать?

– Хорошо, – я устроилась поудобнее и оглядела своих удивительных слушателей. Шлосс свернулся кольцами и положил голову на верхнее, спанки замерли в листве, Марчелло усадил баронессу к себе на колени, а Карл Лифалинг пристроился на пеньке, не выпуская из рук древнюю шкатулку. Мэтью же устроился прямо на траве у меня в ногах.

– Итак, – я откашлялась, – многие знают о хоббитах, многие, да не все…

Глава 29

Мэтью

Два месяца спустя

– Ори, всё будет просто замечательно, – я смотрел на побледневшее личико своей сбывшейся мечты и лихорадочно пытался придумать способ её успокоить, – тем более что ты под нашей с Марчелло защитой, и Мелисса приняла тебя просто замечательно. Сегодняшний приём – это просто формальность и относиться к нему нужно именно так. Ты самая красивая и даже не пытайся со мной спорить, поняла? А то я на тебя Луизе пожалуюсь…

– Только не это! – засмеялась Ори. – Ты не будешь настолько безжалостен, Мэтью! Я понимаю, что она заботится обо мне совершенно искренне, но всё равно Луизы иногда слишком много. Её даже Акела побаивается, веришь?

– Это да, – фыркнул я, чувствуя, как меня медленно и неотвратимо наполняет ощущение какого-то запредельного счастья, – ей не удалось повоспитывать матушку, свои уже выросли и выпорхнули из гнезда, вот она и отыгрывается на тебе.

Тут нужно пояснить: когда матушка окончательно освоилась в поместье, и работа таверны более или менее наладилась, туда переехала Луиза. Она не могла допустить, чтобы её любимая госпожа баронесса заботилась о себе сама. Поэтому в один прекрасный день из портала появилось два здоровенных сундука, а с ними и сама Луиза в сопровождении виновато пожавшей плечами матушки.

Горничная тут же развила бурную деятельность, и вскоре всем в таверне заправляли три человека: Марта, Луиза и Бенедикт. Нет, так-то решения принимали, естественно, мы, но всё, что касалось реальной жизни: порядка в доме, который теперь сверкал от подвала до самого отдалённого уголка чердака; питания, причём как для двуногих, так и для прочих обитателей таверны; цветов и непонятно откуда взявшихся