Полукровка 1-5 - Василий Горъ

Не знаю, что ему не понравилось — моя уверенность в себе, взгляд или скорость, с которой я вышел из-за стола — но «скромный подвижник тыла» как-то резко протрезвел, облизал пересохшие губы и «проявил великодушие»:

— Что ж, насколько я знаю, вы — человек слова. И я вам верю. Поэтому не вижу смысла пересматривать запись и принимаю все ваши ответы. Не буду мешать беседе. Приятно было познакомиться. Всего хорошего.

— Всего хорошего, ваше сиятельство… — попрощался я, дождался его ухода, вернулся на место и посмотрел на официанта, изображавшего мебель:

— Иннокентий, извольте поторопиться — мы в предвкушении…

К обсуждению «конфиденциальных вопросов» перешли после того, как умяли десерт и сочли, что сыты — я еще раз поблагодарил Горчакову за то, что она помогла Ульяне создать правильное первое впечатление, а Мегера выдала занимательный монолог:

— Откровенно говоря, я не люблю подобные просьбы. И обратись ко мне не Екатерина Петровна, отказала бы, не задумываясь. А так пошла навстречу, но почувствовала себя не в своей тарелке. Поэтому всю неделю расспрашивала преподавателей, читавших лекции группе вашей протеже, а вчера днем нашла время с ней пересечься, задала пару десятков вопросов и пришла к выводу, что эта девочка действительно учится. То есть, добросовестно готовится к каждой лекции, изучает внепрограммные материалы и вдумчиво прорабатывает даже самые вроде как незначительные нюансы. Выводы сформулировались сами собой: Ульяна — врач по призванию и станет им, если ей не подрежут крылья. Как подрезают крылья мещанам в НМА, я знаю не понаслышке. И понимаю, что вы физически не можете появляться в Академии достаточно часто. Так что я продолжу присматривать за Синицыной и не дам ее в обиду… в обмен на подобные ужины хотя бы раз в пару месяцев: вы самодостаточны, интересны, не пытаетесь выйти на моего дядю и уже заслужили уважение моей подруги. Каким будет ваш положительный ответ?

— Любым на ваш выбор… — улыбнулся я, осторожно пожал протянутую руку и вопросительно уставился на Горчакову, поднявшуюся на ноги.

— Мне пора. К Екатерине Петровне: ее сегодня замучили притворным сочувствием, по-настоящему близкие придворные погибли, Игорь Олегович освободится за полночь, а одиночество в таком состоянии убивает…

…Мы проводили Горчакову до границы зоны контроля СУВД дворца, попрощались, ушли в ближайший коридор перестроения, немного попетляли, вынеслись на нужную радиалку и, наконец, как следует разогнались. Большую часть дороги до Вороново обсуждали Мегеру, а километрах в четырех-пяти до космодрома мне в ТК упало сообщение от супруги наследника престола.

Я передал управление Фениксу, в темпе прочитал четыре предложения и поделился впечатлениями с девчатами:

— Екатерина Петровна отписалась. Сочла необходимым сообщить, что Евгений Павлович в бешенстве: ему не продали видеозапись нашей беседы с Татьяной Анатольевной, пилот его лимузина отстал от наших «Бореев» еще в коридорах перестроений и… при первой же попытке получить информацию о нашем маршруте в столичной СУВД с помощью левого доступа к какому-то спецпротоколу безопасники нашего ведомства взломали и идентифицировали бортовой искин, с которого был отправлен запрос, принудительно посадили флаер в летный ангар какого-то районного отделения полиции и дали команду задержать княжича, а искин финансового отдела ССО списал со банковского счета рода Гундоровых какой-то «сумасшедший» штраф. Ромодановская тоже расстроена…

— Почему⁈ — хором спросили девчата.

— Потому, что скромный подвижник тыла нас не догнал и не получил по рогам. А видеозапись его воспитания могла сделать вечер.

— У Евгения Павловича был шанс продемонстрировать свою крутизну… — напомнила Даша. — Для этого надо было всего-навсего вызвать тебя на дуэль и героически победить.

— Вызывать страшновато… — притворно вздохнула Маша. — Ведь условия дуэли озвучивает вызываемый, и вызывающий физически не может выставить вместо себя бретера или, хотя бы, навязать бой до первой царапины, ссадины или синяка. А это жутко несправедливо!

— Жизнь вообще несправедлива… — философски отметила Завадская. — Княжича, обломавшегося в нашем кабинете, уже обижают полицейские, а завтра утром ему наверняка неслабо прилетит и от главы рода. А Тор получил море удовольствия от ужина в приятной компании, походя унизил горе-пилота и вот-вот улетит отдыхать. Да, кстати, Йенсен, ты нам так и не сказал, где мы сегодня будем отрываться…

— Зато сказал, что это будет сюрприз… — парировал я и уронил флаер в коридор замедления. А эдак минут через пять-семь, припарковавшись в нашем ангаре, озвучил первые команды: — Дамы, поднимаемся в мое «Наваждение» и готовимся к двухчасовому перелету в неизвестность. Кораблем управляю я, а вы смотрите романтическую комедию «Оболтус», уминаете всякие вкусняшки и предвкушаете… удовольствие из категории «Ого!!!».

Вредничать они не стали. Зато развивали благодатную тему для шуточек всю дорогу до командирской каюты. А перед тем, как отпустить меня в рубку, предложили заглядывать к ним почаще, ибо «они в игривом настроении». И обманули — комедия, что называется, зашла, и девчата переживали за главных героев до последних мгновений действа. Зато после того, как по голоэкрану поползли титры, изображение свернулось «само собой», и подруги уставились в потолочную камеру. Зря — буквально через секунду я нарисовался на пороге, вошел в каюту и выдал вторую пачку команд:

— Переодеваемся в купальники и строимся в трюме. У вас пять минут. Время пошло…

Дамочки вылетели из лифта чуть менее, чем через две, подбежали ко мне, выглянули наружу и расстреляли меня вопросами:

— Это ведь «Подводный мир» в Южном⁈

— Ага.

— А почему на летной стоянке нет ни одного флаера?

— Я арендовал весь океанариум. С двух ночи и до семи утра по местному времени.

— Напрямую?

— Нет, через Инну.

— А для чего нам купальники?

— Тут можно поплавать с дельфинами.

— О-о-о!!!!!!

— А куда мы денем «Наваждение»?

— Оно повисит над центральным бассейном