Полукровка 1-5 - Василий Горъ

— Никак… — честно ответил я, а Кара дала более распространенный ответ:

— Прыгает нормально.

Но летать на нем… как на Костином «Нарвале» после наших «Бореев».

— А что тупее — «Семаргл» или «Жало»? — полюбопытствовала Костина и нехотя отзеркалила последние телодвижения Даши. То есть, перебралась на покрывало, пристроила голову на мою грудную мышцу и закинула колено на бедро.

Тут наши мнения не совпали: я сказал, что «Семаргл», а Завадская — что «Жало». И виновато вздохнула:

— Но я, скорее всего, необъективна. Из-за того, что чуть не сдохла именно на корабле-матке. Вот этот тип кораблей и невзлюбила. А фрегат позволил затянуть себя на струну с коэффициентом сопряжения три-двадцать два. И я уверена, что потяну повышение КС еще на двенадцать-пятнадцать сотых.

— А ты, помнится, добрался до трех-пятидесяти трех, верно? — спросила меня Даша, дождалась утвердительного кивка и сделала нам комплимент: — Вы — монстры. В хорошем смысле этого слова…

— Вы тоже ничего… — улыбнулся я, от избытка чувств прижал к себе Костину и привычно включил «технику двойного назначения»: — Все четверо суток прыгали абсолютно самостоятельно, идеально страховали одна другую, безостановочно били личные рекорды и подняли потолки возможностей аж на двадцать две сотые!

— Эта «абсолютная самостоятельность» действовала на нервы. Особенно во время пребывания в гипере… — призналась Темникова, наткнулась взглядом на блондиночку, потерявшуюся в любимых ощущениях, и «убито» вздохнула: — Все, Маша уже на седьмом небе от счастья, а я — еще нет. И как с этим жить?

— Никак… — ответила Марина и предложила «атаковать». Меня. Но Даша отрицательно помотала головой и выдала забавный монолог:

— Не могу. Во-первых, я соскучилась по тебе ничуть не меньше, чем по Тору, во-вторых, «атаковать» голодного мужчину жестоко и, в-третьих, наши планы на день никто не отменял, а значит, пора начинать шевелиться. Короче говоря, отправляйтесь принимать душ, а мы пока организуем завтрак…

Отправились. Ополоснулись. Привели себя в порядок. Сытно пообедали. И расслабились. Увы, совсем ненадолго: уже минут через пять я посмотрел, который час, поблагодарил хозяюшек за заботу и дал команду собираться. Тут девчата переключились в рабочий режим — в мгновение ока убрали со стола, натянули парадно-выходное шмотье, очень быстро навели красоту, заявили, что готовы ко всему на свете, получили следующий боевой приказ и рванули к лифту. Поэтому еще минуты через полторы мы с Завадской тронули «Бореи» с места, вылетели в подземный лабиринт и понеслись к КПП, а через пять-семь ввинтились в небо по разгонному коридору, сходу прострелили до безлимитки и дали жару.

В пятницу в районе полудня движение по воздушным трассам столицы было достаточно напряженным, но мы вылетели с космодрома с приличным ефрейторским зазором, поэтому упали к Неглинной на восемь минут раньше, чем планировали, наведались в хранилище Императорского банка, затарились наградами, которые надо было «выгулять», и вернулись к флаерам. Футляры убрали в бардачки, снова вынеслись на оперативный простор и встали на новый курс.

Пока шли на юго-запад, связались с Ульяной и уточнили, не изменилось ли, часом, ее расписание. Получив отрицательный ответ, отправили точное время прибытия и скинули скорость. Благодаря чему зашли на нужный корпус Новомосковской Медицинской Академии через две минуты после завершения очередной лекции, спикировали к парадной лестнице, шокировали несколько групп учащихся, обнаружившихся перед ней, и выбрались из салонов.

Синицыной позвонил я — поздоровался, сообщил, что мы прилетели ее навестить, и объяснил, где нас искать. Услышав ее «Уже бегу!», прислонился к обтекателю своего «Борея», приобнял Темникову, нарисовавшуюся рядом, и лениво оглядел народ, «севший» на коммуникаторы. Нешуточный интерес к нам-любимым игнорировал. И не обращал внимания на то, что количество желающих увидеть нас своими глазами растет фантастическими темпами. Зато на появление Ульяны отреагировал в самом правильном ключе — разомкнул объятия, сделал шаг навстречу сияющей девчонке и улыбнулся:

— Привет, красотка! Выглядишь балла на четыре… из двух возможных. И это радует. Как бы не больше того, что у нас, наконец, появилось немного свободного времени. А что со свободным временем у тебя?

— Приветики! — радостно поздоровалась она, пообнималась с девчонками и, весело поблагодарив за комплимент, лукаво прищурилась: — А с какой целью интересуетесь?

Я притворно вздохнул:

— Хотим пригласить в какое-нибудь уютное кафе. Но не уверены в том, что в твоем сегодняшнем расписании есть достаточно широкое «окно».

Она изумленно захлопала ресницами:

— А я думала, что вы прорубаете «окна» в любых расписаниях…

— Так ты ж не посторонняя! — напомнил я, и девчонка «сломалась»:

— Что ж, тогда «окно» имеется. Широкое-преширокое! В каком режиме летим?

…В кафешку заглянули на самом деле. Чтобы не вызывать ненужных вопросов ни у приличного «хвоста» из желающих посмотреть, куда именно я пригласил Синицыну, ни у лиц, отслеживающих перемещения наших флаеров. И за полтора часа, проведенные в «Незабудке», получили море удовольствия не только от фантастически вкусной выпечки, но и от общения с подопечной: за время, прошедшее с нашей предыдущей встречи, она успела окончательно поверить в то, что наша забота — ни разу не временная, приняла свой новый статус и отпустила все опасения. Поэтому наслаждалась текущим мгновением, искренне радовалась нашим шуткам, с удовольствием отшучивалась, отвечала на любые вопросы и… старалась не лезть в дебри медицины. Хотя это желание сводило с ума как бы не больше всего. Ведь Маша ее не только понимала, но и слушала. Увы, оставшаяся часть дня была расписана чуть ли не поминутно, поэтому в какой-то момент обнулился один из таймеров в моем ТК, и я нехотя зашевелился. В смысле, сообщил дамам, что нам пора, оплатил счет, первым встал из-за стола и поизображал джентльмена.

Пока поднимались в летный ангар торгово-развлекательного центра, извинился перед Ульяной за то, что мы не сможем проводить ее до «Иглы», и объяснил, почему. Потом помог девчонке забраться в «Альбатрос», помахал на прощание рукой, поухаживал за напарницами, забрался в кресло своего «Борея»,