Информационный шум - Владимир Семенович Мельников

– О! Водолазы!..

Действительно, на некотором удалении от нас чего-то делали два человека в гидрокостюмах. Затем мне на глаза попался бот с четырьмя щупальцами.

– Ага! – подумал я, узнав игрушку, и мысленно скользя по воспоминаниям:

– Точь-в-точь такую мы видели, когда с Катькой посещали океанариум в Хельсинки.

– Она ж его ещё утопила…

Вид этой знакомой морской нечисти привлёк, захотелось подойти ближе и постучать по стеклу. Только Сергей предупредил:

– Не надо, это не простое стекло, а экраны дополненной реальности, кроме того, сенсорные. Постучишь, приплывёт «золотая рыбка» и спросит: «Чего тебе надобно, старче?» Та рыбка, что справа.

Показывая на водолазов, он пояснил:

– Тоже полковник, давно тут работает и шутки не очень любит.

– Поэтому ты сначала подумай, чего хочешь, а потом уж стучать будешь.

– Спасибо, что предупредил, не буду пока будить лихо, – поблагодарил я и поинтересовался:

– Как это так хорошо в воде видно?

На это получил доходчивый ответ:

– Если ты думаешь, что в Балтике вода чистая, то ошибаешься. Картинки на экранах достраиваются по ультразвуковым отражениям. И они получаются такими, какими были бы в абсолютно прозрачной среде.

Мы помолчали, поскольку мне пришлось представить, насколько технически сложно осуществить точное наложение показаний эхолота на реальную съёмку, но такой ошибочный подход был остановлен.

– Неверно мыслишь, – возразил Сергей и уточнил:

– Нейросеть синтезирует всё, что ты видишь, используя захват движений с камер и сенсоров. То-есть наблюдается полностью синтетическое изображение. Это не наложение в чистом виде, причём достигнут новый уровень анимации, на глаз картинку отличить от реальности невозможно…

– Интересно, интересно! До чего дошёл прогресс! – восхитился я и решился узнать, какое положение занимает наш друг в управлении очередным чудом света. Предположение было очевидным:

– Ты тут под водой в роли капитана Немо?

– Нет, что ты, что ты – возмутился полковник и привёл моё сознание в соответствие с современным «табелем о рангах»:

– Максимум того, на что могу претендовать – роль профессора Аронакса, а капитан Немо нынче носит адмиральские звёзды на погонах. Так что сам понимаешь, нам с ним кашу из одного котелка не пробовать…

Пришлось откровенно высказаться о том, что мне без разницы, какие тут у кого звёзды, и говорить:

– В моём возрасте, что генералы, что адмиралы, всё одно – информационный шум. Детям даже лучше рассказывать, как бежал с Наутилуса в одной лодке с профессором Аронаксом… Это и воображение захватывает, и звучит почти правдоподобно! Согласен?

Собеседнику пришлось пожать плечами, давая понять, что совсем не возражает против такого как бы фантастического поворота сюжета, правда, добавить к нему ничего не может. Поэтому мне самому пришлось поинтересоваться:

– Чего же вы строите на дне морском?

– Ничего… – ответил Сергей, при этом он протянул руку в сторону одной группы машин и сказал:

– Сам смотри. Мы зонды ставим на разную глубину для геофизиков.

Действительно, рабочий процесс, который потом с полчаса нам довелось наблюдать не был сложным. Вначале подводный робот с высокой мачтой подъезжал к намеченной точке. Затем выдвигались три опоры, такие, как у подъёмного крана. Отличие заключалось в том, что опоры не только опускались гидравлическими домкратами, но и ввинчивались в грунт с помощью шнеков. Крепились так довольно надёжно, поскольку длину шнеки имели примерно метра четыре и заглублялись полностью. Другой робот подвозил к закреплённой установке долото с первой трубой, устанавливал эту сборку в замок и начиналось бурение. Грунт, по крайней мере у устья скважины, был податливым, и первая труба очень быстро уходила вниз. С ней на резьбе соединялась вторая труба и процесс продолжался. В общем ничего сверхъестественного против обычного бурения не происходило, разве что вместо рабочих на буровой суетились роботы. Ещё тут зачем-то занимались не одной, а сразу множеством скважин. Мне показалось, что вблизи их было не меньше двух десятков. А вдали, насколько можно было рассмотреть, намного больше. Так часто ставят сваи для фундаментов, а для геодезии столько не требуется, поэтому и спросил:

– Зачем это?

– Секрет, – неожиданно ответил названный профессор Аронакс, который до этого ничего не скрывал, а на самом интересном месте вдруг упёрся. Пришлось гадать, и я с учётом того, что минуту назад узнал об анимации, предположил:

– Наверно достигнут новый уровень захвата показаний геодезических зондов?

– В верном направлении мыслишь, – похвалил меня профессор, после чего предложил оторваться от реальности и посмотреть кино.

– Да, кино, вы не ослышались, – сказал он и повёл нас в соседний зал, который также имел полукруглые стены, но служил не для наблюдений, а для демонстрации стереоскопических записей. Это стало понятно без объяснений, поскольку, когда мы вошли, несколько голограмм уже висели в пустом пространстве, и профессору оставалось назвать тему:

– Сейчас посмотрим, как развивалось наводнение в 1824 году, то, которое Пушкин описал в «Медном всаднике».

– Точку наблюдения и время начала событий можем выбрать сами, также ускорение или замедление воспроизведения. Во время просмотра всё это можно менять, получится экскурсия по зоне затопления. Синтезатор будет комментировать то, что видите с теми подробностями, какие закажете.

– Поехали? – спросил он, и, не дожидаясь нашего согласия, запустил демонстрацию.

Вокруг нас развернулась драма. Какие-то люди в зипунах цеплялись за всё что плавало, в ужасе они кричали и ругались, женщина, которая бултыхалась рядом, неожиданно скрылась в мутном омуте, и больше мы её не видели. Мимо меня проплыла лошадь с выпученными глазами. Справа из окна крепкого здания высунулся человек, он кому-то махал тряпкой, возможно, показывая место спасения…

– Фильм-катастрофа? – спросил я, и скептически прокомментировал:

– Нас таким не удивишь…

– Вас, сер, ничем не удивишь, – с сожалением отозвался Сергей.

Ему, конечно, хотелось если не поразить гостей, так хоть добиться от них положительного отзыва, а не чёрствого «пряника» и безразличия. Только для этого требовалось приоткрыть следующую «дверку» своего проекта. Увы, на той «дверке» начальство поставило гриф «секретно», и всё же профессор проболтался.

– Тут не кино в прямом смысле, – сказал он, поясняя:

– Лишь видимое приложение к модели, по которой можно вытащить всё, от атмосферного давления и кислотности почвы до ДНК животных и преступников.

– Да, ладно, не может быть! – сказала Ольга.

Понятно, кого в первую очередь должно было задеть упоминание ДНК. Так и случилось. Последовал вопрос:

– Откуда у вас ДНК, например, этого мужика в окне?

– Секрет, просто поверьте, что есть! – ответил Сергей.

Такое заявление уже невозможно было дезавуировать, и слова «нас таким не удивишь…» теперь, мягко говоря, моему впечатлению не соответствовали, пришлось помалкивать, поскольку до открытого восхищения ещё не дозрел. Профессор, похоже, это почувствовал и, решив повысить напряжение, приоткрыл