Якорь для Вирма - Наталия Плехт

По весне Яр сошелся с бухгалтершей из строительной конторы. Без страсти, без изюминки. Лишь бы не в пустой дом возвращаться и борщ кто-то другой варил. Надя собиралась участвовать в очередных показательных соревнованиях, а Вирм... а кто его знает, как там Вирм — он не писал, и Яр не писал. Так и текла жизнь, размеренно и скучно, пока Яра не выпихнули в отпуск. Он собирался на море поехать, но бухгалтерша Нина сказала, что им надо серьезно поговорить и предложила заняться продажей и покупкой квартир.

— У тебя однушка, у меня однушка. Если еще кредит взять, можно на трехкомнатную в новых домах на набережной наскрести.

К ипотеке Яр оказался не готов. Заниматься продажей он отказался наотрез — «жилье сейчас сильно подешевело, не время» и предложил отдохнуть отдельно.

— И так каждый день жопами толкаемся. Ты, если хочешь, лети в Турцию, а я в горы махну. Я на этих турков каждый день на стройке смотрю, чтоб им провалиться вместе с кривой акустикой зала.

Нина давить не стала, согласилась на раздельный отдых, но к разговору о квартирах пообещала вернуться. Яр быстро собрал сумку и рванул на вокзал, пытаясь понять, идет ли сегодня электричка, или проходящий поезд надо искать.

Он позвонил Вирму с перрона. Сказал, что едет в Красногорск отдыхать.

— По парку побродить хочу. Приютишь? Если нет, могу и в гостиницу.

— Зачем в гостиницу? Дом большой, места хватит. Жена уезжает, останемся без надзора. Сейчас Фате скажу, чтоб хаш поставила. Завтра погулять сходим.

Яру полегчало еще на пересадке, когда вокзального орла увидел. Усмехнулся и пошел в любимый киоск за чебуреками. В Красногорске отпустило окончательно. Знакомый фонтанчик с питьевой водой, Петя, подпрыгивающий у машины — словно вырвали из мутного сна, вернули к настоящей жизни.

— Быстрее садись! — позвал Петя. — Мне еще супругу Владимира Петровича в аэропорт везти. Не задерживай транспорт.

Яр мимолетно подивился — «надо же, как Гуля осмелела, самолетами путешествует» — и тут же позабыл, приник к окну, встречая жадным взглядом бюветы, санатории, каменные лестницы на крутых спусках улочек. А вот и знакомая башенка с часами!..

— С запасом в полчаса, Анна Евгеньевна! — объявил Петя, загнав машину во двор.

— И не торопись, ехай медленно и с расстановкой, понял? — Вирм вышел из задней двери, волоча огромный чемодан на колесиках.

Следом за ним вышла кандидат наук Аня и радостно поприветствовала Яра.

— Только не надо мне портить отпуск запоями, мальчики! Я от мамы из-за ваших пьянок срываться не хочу, и так раз в год на неделю к ней выбираюсь.

Ошеломленный Яр пообещал не пить ничего крепче пива. Проводил машину взглядом, спросил у Вирма:

— Это — твоя жена?

— А ты на кого подумал? — прищурился тот.

— Вроде же, Гуля...

— Гуля себе культурного жениха отхватила. Местный, не из бедняков, в Англии учился, на трех языках свободно говорит, книжки-сказки пишет. Правда, хромой... Зато Гуля его книжку по слогам прочитала, картинки к каждой главе рисует, а он ее невнятные рассказы слушает и записывает.

— Творческая семья получится, — вежливо сказал Яр. — Рад за Гулю.

Вечер провели в разговорах. Новостей у Вирма было выше крыши. Яр выслушал историю усмирения мраморного льва, хронику знакомства со скелем, выходов на облачную тропу и последующих чаепитий с рассказами о богах Кромки. Сначала позавидовал, потом вспомнил свой сон после снятия хворца — твердеющую дорогу над бездной, выросшую из узкой тропки, пещеры, летучих мышей, развилку и полирующего крысиный череп кряжистого стража.

— Он сказал: «Рано еще, земля слишком сильно тянет. Долги раздашь — вернешься», — вспомнил Яр.

— Кромку я тебе покажу. Посмотришь, подумаешь. Скель говорил, что нас за цену отряда купят — один бездушный, другой бессердечный. Таких, мол, еще поискать.

— Где купят-то?

— На какой-то бирже. Где она, что и как — не знаю. Не успел спросить, скель ушел.

На следующий день, выспавшись и позавтракав, отправились в парк. Знакомой тропой, к верхней станции канатной дороги. Пару раз поднялись по корням-уступам, срезая дорогу. Болтали обо всем подряд. Вирм начал пространно жаловаться, что его одолевают просьбами поймать скальника, и случайно свернул в сосновую рощу.

От запаха хвои и чистого воздуха закружилась голова. Кружилась-кружилась, а потом стало ясно — не в голове дело. Земля под ногами шалила, клочья облаков из хвойной подстилки пробивались, временами твердели, кидались под ноги, заставляли спотыкаться. Возле лавки-грибка местность окончательно изменилась. Вместо асфальтовой дороги зиял провал, облачная дорога мерцала, расстилалась, приглашая: «Идите. Заждалась».

На словах все было хорошо, а на деле екнуло сердце. Вирм легко шагнул на тропу над бездной, а Яр замер: страшно двинуться — ухнешь вниз, и костей не соберут, без могилы останешься. Вирм понял его страх — обернулся, сказал без издевки:

— Я чуть не обделался в первый раз, на гордости и старой памяти шагнул, мне Кромка в детстве часто снилась. Руку дать?

Яр кивнул, вцепился в предложенное запястье, осторожно тронул ногой тропу, сделал шаг, другой... и присел от знакомого голоса за спиной.

— Мужики, куда это вы без меня намылились?

— Я и не заметил, что ты следил. Ты, Сеня, настоящий мастер. В трех соснах спрятался — не углядеть.

— Фатя тебя сдала, — сообщил Вирму Семен. — Разволновалась, позвонила, пересказала часть ваших вчерашних разговоров, попросила присмотреть — мол, вляпаются в дерьмо, а Аня недовольна будет.

— Нашла, кого просить, — хмыкнул Вирм.

— Больше никого не завезли. Поэтому... Как ты это делаешь? Куда это, — Сеня указал на Кромку, — ведет? Дорога в ад?

— Вроде того.

Ликбез был коротким, изобилующим емкими выражениями. Семен слушал, нервно посмеиваясь. После рассказа о Сумеречной бирже внезапно решился, шагнул на Кромку, хватаясь то за Яра, то за Вирма. Прошел чуть-чуть и сел, хохоча и трогая затвердевшие облака.

— Чего ты ржешь, как припадочный?

— А как не ржать, если страшно? — откашлявшись, спросил у Яра Сеня. — Что еще делать прикажешь? Я, когда с Вовкиным змеем первый раз увиделся, чуть штаны не обмочил. Но не говорить же: «Слышь, мужик, вали со своей тварью куда подальше, ищи, кого посмелее»? Я штаны пощупал — сухие. Вовке в зубы дал, и начал ржать, что нам с таким еропланом море по колено будет.

— Я думал, ты вправду... — Вирм был откровенно поражен. — Ты никогда и виду не подавал, что змея боишься. К делу пристегнул, «стрелки» забивал.

— Потом обвыкся, — пожал плечами Сеня. — Ко всему привыкаешь. И затягивает. Своей тварюки не выдали, так хоть рядом с чужой