Второй шанс - Игорь Николаевич Конычев

— С чего такая уверенность?

— Я права. Поверь. — На лице Яны появилось выражение неприязни, словно она вспомнила нечто мерзкое. — Ты даже не представляешь, что за дерьмо у него в голове.

— А ты, вероятно, представляешь?

— В общих чертах.

— Читаешь мысли?

— Улавливаю сильные эмоции, — поправила меня девушка. — С тем полуфабрикатом мне и раньше приходилось дело иметь. У него желания примитивнее, чем у примата. — Яна вновь поморщилась. — Даже вспоминать не хочу.

— Значит, удар по яйцам он заслужил?

— Он заслужил куда больше.

— Может, сдадим его полиции? — предложил я. — Так по крайней мере хозяйка кафе сможет выдохнуть.

— Полиция его не пугает. А вот я — другое дело. — Мрачно улыбнувшись, Тень двинулась вперед.

— Ты же его не убьешь? — на всякий случай уточнил я.

— Нет, — покачала головой Яна. — Просто сделаю внушение. — С этими словами она растворилась в темноте.

14. Еще один день

Пока мой дядя решал проблемы с местными бандитами, я налаживал связи внутри команды. Это полезное и нужное дело. Именно об этом я думал, сидя в приемной кабинета одного из столичных психологов, которого порекомендовала моя мама. Она сама ходила к нему после смерти мужа и говорила, что сеансы помогли ей принять реальность и жить дальше.

Мне же казалось, что для относительно успешной практики многим психологам достаточно уметь выразительно кивать, достоверно изображать внимание и красиво писать. Но попадались и специалисты, которые действительно помогали людям. Ели верить моей маме, Альберт Вениаминович как раз из таких.

На низком столике в приемной лежали потертые журналы. Я выбрал номер про путешествия и смотрел на красоты Байкала, пока Электра была на приеме. Она не хотела идти в кабинет одна, но мне удалось прикрыться приватностью беседы со специалистом. Правда, пришлось дать обещание, что в случае чего я героически ворвусь внутрь и решу все вопросы.

Пока из-за двери не доносилось никаких подозрительных звуков. Лишь едва различимые голоса и тихие всхлипы.

— Надеюсь, носом шмыгает не психолог, — пробормотал я, представляя, как дородный бородатый и убеленный сединами мужик утирает скупые слезы платочком в горошек.

Разговор Кати и Альберта Вениаминовича длился почти час. За это время я уже твердо решил, что в отпуске непременно полечу на Байкал, причем именно зимой. Уж больно красивые фото были в журнале.

В кармане завибрировал поставленный на беззвучный режим телефон. Звонил дядя Миша.

— Ты где? — вместо приветствия спросил он, стоило мне принять вызов.

— И тебе привет, — в отличие от родственника я старался не пренебрегать хорошими манерами. Иногда. — Я подышать вышел. — Мне показалось неправильным говорить о причинах моего отсутствия, так как они касались третьих сторон.

— Просил же не высовываться. — Принялся ворчать дядя Миша.

— Я в другом районе.

— Ладно, — дядя шумно выдохнул. — Сегодня вечером приходи в офис. Будет собрание. А завтра ты дежуришь.

— Удалось решить вопрос с Черепами?

— Вечером узнаешь, — судя по тону, мой родственник пребывал в мрачном расположении духа. — В двадцать ноль-ноль. Не опаздывай.

— Буду.

Дядя отключился. Не успел я осмыслить услышанное, как открылась дверь, и из кабинета вышла заплаканная Катя. Следом вышел сам психолог.

— Вы ее там обижали? — я отложил журнал и встал.

— Ни в коем случае, — вежливо улыбнулся Альберт Вениаминович, поправляя съехавшие на нос очки. — Понимаете, Максим, принятие себя не всегда дается так легко, как хотелось бы. Это труд. Можете тоже попробовать.

— Ни в коем случае. — Я достал из кармана платок и подал его Кате. — Труд сделал из обезьяны человека, а мне вот хотелось бы скакать по деревьям и есть бананы.

— Маскируете нерешительность юмором, — глаза психолог сузились.

— А вы пытаетесь развести меня на «слабо», — парировал я. — Мне хватило сеансов в тюрьме.

— Полезная практика, — серьезно кивнул Альберт Вениаминович.

Для меня эта новость не стала сюрпризом. Я знал, что этот психолог помог моей маме, когда меня посадили, и был ему за это благодарен. Но сам не хотел становиться его пациентом. Может позже, если новая работа доведет меня до нервного срыва. Или правильнее сказать «когда»?

— В любом случае, — вновь заговорил Альберт Вениаминович, — мы с вашей девушкой хорошо поработали.

— Мы просто друзья, — поспешно вставила Катя.

Психолог посмотрел на нее, потом на меня, вновь поправил очки и улыбнулся.

— Прошу меня извинить, Екатерина.

— Ничего страшного.

— Мне записать вас на следующую неделю, как договаривались?

— Да, пожалуйста.

Пока психолог вносил изменения графика в планшете, я вопросительно взглянул на коллегу.

— Не переживай, — сказала она. — Дальше я сама смогу ходить. Это не так страшно.

— Это абсолютно не страшно, — пробормотал Альберт Вениаминович, не отрываясь от экрана. — И скоро вы поймете это. Сеансов пять — и сами почувствуете облегчение.

— И обеднение, — хмыкнул я.

Психолог смерил меня суровым взглядом.

— Да-да, маскирую что-то там, — беззаботно улыбнулся я.

— С вами мы пятью сеансами не ограничимся, — покачал головой Альберт Вениаминович.

— А на больше у меня денег не хватит, — в доказательство своих слов я похлопал себя по пустым карманам. — Значит, не стоит и начинать.

— Вы сложный человек, Максим.

— Знаю.

Мы с психологом обменялись вежливыми улыбками и распрощались. Едва оказавшись на улице, Катя ухватила меня под руку и потащила в сторону.

— Одного психолога тебе мало? — несмотря на то, что мне не составило бы труда воспротивиться, я послушно зашагал следом за воодушевленной спутницей.

— Хочу есть! — слезы на глазах Кати высохли, а на губах появилась уверенная улыбка. — А ты голоден?

— Не отказался бы.

— Вот и не отказывайся. — Электра сверилась с телефоном, чтобы скорректировать маршрут. — Нам туда! — она потащила меня по дороге в сторону Арбата.

Сегодня, как, впрочем, и всегда, улицы Москвы были заполнены людьми. В субботний день народа было особенно много: шумные подростки, степенные пенсионеры, вечно занятые работяги средних лет. И чем ближе мы с Катей были к Арбату, тем шумнее становилось вокруг. Пестрое море толпы поглотило нас и растворило в себе, выпустив лишь на пороге кафе, название которого я не успел прочитать.

Свободных столиков было мало, но улыбчивая официантка усадила нас за один из них. Не успел я и рта раскрыть, как Катя сделала заказ на нас обоих, и лишь потом спросила:

— Ты же любишь блинчики?

— А у меня есть выбор? — я демонстративно отодвинул от себя планшет с меню.

— Прости, — виновато улыбнулась Электра. — Но ты просто обязан их попробовать. Это лучшие блинчики в Москве! Просто пальчики оближешь!

— Чьи?

На миг Катя задумалась, а потом прыснула в ладошку.

— У тебя странное чувство юмора, — сообщила она.

— Знаю.

Наш разговор прервался, так как телефон Кати вдруг ожил и