Пампа - Антон Юрьевич Перунов

непонятная мелкая девица (явно не из медперсонала) с ярко рыжими волосами, торчащими в разные стороны, в схему явно не вписывалась. Кого-то она ему напоминала, но вот кого?

— Я Лиса, — видя, что Март все также недоуменно на нее смотрит, пояснила, — ну Алиса, Лисицина.

Как бы ни было Вахрамееву тяжело, он невольно рассмеялся:

— А где слепой кот Базилио?

— Чего? — нахмурилась та, не оценив шутки и на миг перестав жевать резинку, которую не вынимала, даже когда говорила.

— Проехали. Повторяю вопрос: ты кто?

— Ты че, совсем ничего не помнишь? Ну?

— Увы.

— Ну я пленница ракшасов, ты меня из-под пилы шакалов вытащил.

— А… — Март начал вспоминать, — Точно. Но то не считается, на тебе тогда был такой слой грязи.

— Ага, — легко согласилась она, весело оскалив острые зубки в задорной улыбке.

— Ну поздравляю, считай, второй раз родилась. Слушай, я долго уже здесь?

Девице надоело стоять, и она, ничуть не стесняясь, забралась к нему на кровать вместе с ногами.

— Понятия не имею, — и выпустила ему в лицо резиновый пузырь.

Март попытался ее спихнуть, но рука еще плохо слушалась, причинив снова адскую боль.

— Да ладно, я пошутила. Дело идет к вечеру. Тебя привезли уже без сознания, и сразу в операционную. Тут лежишь часа четыре. Не переживай, здесь быстро на ноги ставят, — хлопнула она его по той самой руке, — Ой, прости, — безо всякого сожаления воскликнула девица, увидев муку в лице кержака.

Закрыв глаза, он подождал, пока стихнет приступ, при этом яростно желая, что, когда их снова откроет, бестолковая лиса-Алиса развеется как дым. Но нет, она определенно не собиралась никуда уходить.

— А что, тут все могут так запросто ходить в чужие палаты?

— Нет, конечно, — рассмеялась та, подмигнув Марту. — Только я.

— У тебя особый пропуск?

— Ха-ха, у меня особый… Дар, — и снова ему подмигнула. — Кстати, о наших баранах. Я, конечно, тебе благодарна за все, что ты для меня сделал и все такое, бла-бла-бла. Корабль, так и быть, можешь забрать себе, он все равно не находу. А вот шарик отдай!

Март снова недоуменно уставился на девицу, не понимая, о чем это она.

— Да шарик. Маленький. Из черного стекла. В корабле спрятан был. Ракшасы не нашли, все там переломали. А ты нашел, — ее глаза превратились в щелочки, грозно сверкнув.

— Ну ты и выдумщица. Мог бы, похлопал, — Мартемьян, конечно, вспомнил, о чем речь, но откуда она узнала?

— Ты много чего говорил, пока без сознания был. Большей частью какой-то бред нес, про Краину какую-то. Это осколок такой? — на ее остреньком личике отразился неподдельный интерес.

— И что ты слышала еще? — холодок пробежал у кержака по позвоночнику.

— Говорю же, всякий бред. Еще Розу какую-то поминал. Она что, твоя девушка? Бросила тебя? — сочувственно улыбнулась она. — Да ты не переживай. Я так всю жизнь одна, сиротинушка. Некому за меня заступиться, пожалеть и обогреть, — в глазах Алисы заблестели слезы, и несколько капель скатилось с длинных ресниц.

— Однако, — хмыкнул Март, которого немного нервировали девичьи слезы. — Как же ты на нашем пиратском Осколке оказалась? Сама-то наверняка не местная, а откуда-то издалека прилетела?

— Я-то? Брешешь! Мой дом совсем близко отсюда, буквально через три Створа от Гавани. Там меня и изловили эти бородатые поганцы.

— Чем же ты им приглянулась?

— Не я, а корабль! — вспыхнула она.

— Почему тогда мне его готова отдать?

— А на что он мне, ржавое корыто? Я так, на время им попользоваться решила.

— То есть он не твой? — удивился Март.

— Ну конечно не мой! Будто сам не знаешь, хитрюга! Надо было быстро удирать, а ничего подходящего, кроме этой развалюхи, не нашлось.

— Удирать из дому?

— Да нет же! Сказала же, нет у меня дома! Сирота я.

— Ладно, — Марту очень захотелось потереть лоб, совсем она его запутала. — Борт что, настежь открытый стоял?

— Почему открытый? Закрытый. Пока ракшасы его не разнесли, вполне себе летал.

— А ты-то как туда попала? — повысил от нетерпения голос Вахрамеев.

— Ну взломала, делов-то.

— Обалдеть! — от такой новости Марту захотелось снова лечь, — Нашлась сапогу пара.

— Какому сапогу? — удивилась уже она. — Так, парень, заруби себе на носу, ты не в моем вкусе. Ну так че, шарик-то отдашь? Зачем он тебе? А я за ним половину Запределья отмотала.

Кержак взглянул в ее лицо и вдруг в его мозгу, отравленном обезболом, словно что-то щелкнуло, и он раздельно, чуть ли не по слогам произнес:

— Странниками интересуешься?

Алиса так и застыла с открытым ртом, не веря своим ушам.

А в это время в палату вошли еще двое, только уже знакомые. Дед и Сан Саныч собственной персоной. Март расплылся в улыбке и обратился к новым лицам:

— Деда, я тут тебе компаньонку нашел, как раз по твоей теме.

— Это ж кого, внучек?

— Да вот же… — осмотрев палату, Март не увидел девицы, только рыжий локон мелькнул из-за двери. — Смылась.

— Ну, герой, привет! — довольный Шурави без приглашения уселся рядом с кроватью Марта, подтянув стул и вооружившись планшетом.

— Скоро вы.

— Да не мы, — рассмеялся Каллистрат, — а твой хвостатый бестия. Увязался, понимаешь, за тобой, даже не поняли, как на санитарном боте оказался. В палаты его наотрез медики отказались пустить, так он в коридоре уселся, типа, охрана. Так вот, когда ты проснулся, он мигом ко мне и начал орать во всю ивановскую, вот мы и дернулись сразу.

Тут за неплотно прикрытой дверью раздался резкий мявк и удар тяжелой лапой.

— Вот я о чем и говорю, — кивнул дед в сторону незримого Хана, — охраняет.

— Надеюсь, это он не мед. персонал отгоняет? — обеспокоился Шурави.

— Да нет, — ухмыльнулся Март, догадавшись, кого шуганул кот, — он у меня смышленый.

На всякий случай дед плотно закрыл дверь, за которой снова царила тишина, и уселся рядом с кланлидером СПЕКТРУМа.

— Как братаны?

— Да чем им будет. Чуть отлежались и снова на ногах, некогда нам разлеживаться-то.

— Кстати, о делах, — деловито произнес Шурави,