Небесный всадник - Кирико Кири

есть весь такой прилизанный, гладкий, отдающий фиолетовым. Рога были, но тоже острые, тонкие, загнутые назад под стать утончённым формам дракона. Такой прямо грациозный и элегантный, как дорогие люксовые машины. Изящный, одним словом.

И я бы выбрал любого, но…

Почему-то они посторонились, пропуская… третьего дракона…

Первая мысль — это что за недоразумение? В смысле, это дракон, но… типа знаете, есть дракон здорового человека, а есть дракон курильщика. Так вот это был дракон курильщика с раком на четвёртой стадии.

Первое, что бросилось в глаза — он был какой-то болезненный. Ему было или очень плохо, или он вообще при смерти. Какой-то серый, пепельный, с мордой короткой и тупой. В смысле, не вид дракона тупой, а морда тупая, не заострённая. Он больше на бегемота рожей смахивал, чем на дракона, а ещё и ноздри огромные. Что касается рогов, то это скорее были небольшие костяные антенки где-то между затылком и висками. У него даже чешуя, и та была странной, какой-то слишком гладкой, будто её и не было.

Ко всему прочему, когда другие драконы двигались грациозно, переставляя лапы… как это там говорят… ну как у хищников, когда лапы поочерёдно двигаются как у кошек или собак, этот двигался вразвалочку. Сначала вперёд лапы с одной стороны, потом с другой, из-за чего его раскачивало.

А чтобы вообще на бис, он был как будто жирным.

Так, а он… вообще летать умеет? Не хочу обидеть дракона, но ему как минимум потребуется как двигатель под брюхом, так и полоса для разгона подлиннее.

Ещё и язык у него был огромным и нераздвоенным. Скорее как у обычного животного. Он сначала лизнул воздух вокруг меня, а потом и меня самого, да так, что даже приподнял меня с земли. Ну вот, я теперь слюнявый…

Я с грустью посмотрел на это недоразумение. Не говорите, что меня выбрал этот дракон…

— Поздравляю, — ко мне уже спустилась четвёрка. — Дракон выбрал тебя.

А, ну да, конечно, куда мне с моей удачей, которая бьёт рекорды в последнее время. Это, наверное, потому что я не в год дракона родился, да?

— А я дракона?

— Мы не выбираем драконов, драконы выбирают нас. Выбирают и даруют силу, — настоятельно заметила она. — А потому теперь стоит лишь один-единственный вопрос перед нами.

— Принимать ли меня во всадники или нет? — предположил я самый логичный вариант.

— Именно. И всё зависит от твоего слова.

— Моего слова…

Я посмотрел на девушек перед собой, потом обернулся назад на пропасть за трамплином, и нервно сглотнул. Обычно в таких предложениях есть «или».

— Не беспокойся об этом, Самса, — да Самсон я, белобрысая! — Я понимаю, этот вопрос тебе надо обдумать, ведь такую новость приходится слышать не каждый день. У тебя будет для этого время, а пока тебе надо уяснить две вещи.

— Какие?

— Первая — сейчас ты будешь сидеть в комнате и ждать, пока я не разрешу тебе выйти. Тебя никто не должен видеть. Это важно и прошу не своевольничать. У меня нет ни желания, ни времени за тобой бегать.

— А вторая?

— Не врать. Мы тебе не враги и зла не желаем. И не надо коситься на Каталину, она уж точно тебе зла не желает. Человека более преданного и честного тебе не найти.

— А как же я⁈ — возмутилась хлопающая глазами.

— Не считая нас всех, — поправила она себя.

Чёт не доверяю я вам, подруги, без обид.

— Так, а я могу задать вопрос? — поинтересовался я.

— Конечно, но потом. Каталина, — кивнула она черноволосой.

Та не ответила, подошла ко мне, схватила меня под локоть и потащила прочь внутрь замка. Через несколько минут мы оказались перед камерой, в которой мня уже запирали. Каталина, как бы её ни расхваливала главная, грубо толкнула меня в спину и захлопнула дверь без слов. Спасибо, что ускорительного пендаля не дала.

Я огляделся.

Та-а-а-ак, что у нас тут…

Кровать — одна штука. Стол — одна штука. Стул — одна штука. Тут вот что-то типа крана, а в полу углубление, не ванна, конечно, но вода не вытечет. И вода холодная… ладно, ванна — одна штука. А вот дыра в небольшом закутке, судя по всему, для нужд — одна штука. Настенные свечи — две штуки. Окон нет, дверь не предполагает открытия с этой стороны. Короче, что-то типа одиночки. Ни разу не сидел, но мне уже скучно.

Я прошёлся по комнате и, вздохнув, сел на край кровати.

Что меня ждёт, интересно? Ну то есть выбор понятен — ты или с нами, или… или что? Против нас? Идёшь нахер? Нипанятна…

Если я откажусь, меня ведь могут и убить, чтобы ценный кадр никому другому не достался, ведь здесь есть и другие империи в мире. Или начнут пытать, так как дружить уже смысла нет, чтобы узнать, как стал драконьим наездником. Могут, конечно, и просто отпустить, но что-то с трудом верится.

Но если соглашусь, то стану одним из них, как я понял. Честь и слава первому парню, который полетел на драконе. За этими мыслями я уже как-то и забыл про возращение, тут бы выжить, а там…

А там я сходил наконец-то в туалет и уснул.

* * *

— Что скажете о юноше? — спросила Серафина, глава всадниц, когда они собрались в комнате. Всё же ей хотелось услышать мнение других сестёр по оружию, так как сама пока затруднялась что-то сказать о человеке по имени Самса.

— Странный, — тут же вынесла вердикт Каталина.

— Почему?

— Потому что странный, не знаю, — пожала она плечами.

— Я бы выразилась иначе, — спокойно начала Лорейн. — Он не странный, а просто другой. У него внешность не человека империи, пусть говорит он без единого намёка на акцент. И манера говорить совершенно другая. Просто по-другому говорит.

— А ещё он смотрит на нас без страха, — добавила Флория. — Вспомните любого, кто не аристократ: простолюдин или раб. Да чего там, даже аристократы, они все смотрят на нас если не со страхом, то с большой осторожностью, будто боятся разбудить в нас драконов, — хихикнула она. — А он не боится. Смотрит прямо в глаза. Видно, что с этикетом он не знаком. Или с нами.

— Или с поркой, — сказала Каталина.

— Ну чего ты сразу с поркой… — вздохнула та.

— Откуда бы он ни был, там он свой страх и оставил, — продолжила она. — А возможно, никогда и не боялся аристократов, потому что сам аристократ.

— Но для приличия мог бы испугаться всадниц… — буркнула Флория.

— Если он аристократ, то тогда непонятно,