Трактирные шалости - Ева Финова

— Может, это волк пошёл по её следам, вынюхивал, а?

Князь пожал плечами, прежде чем меня отпустить.

— Глядите! — крикнул драгун. Я обратила свой взор, куда указывал его палец, и заметила странное существо. Силуэт, похожий на человеческий, медленно шёл к нам навстречу, выплывая из тумана. Вот только верхняя часть туловища была похожа на оленя. Витиеватые рога украшали лоб, а на лицо была будто надета звериная голова от чучела. В руках же это существо держало деревянный посох, ветвящийся кверху. Маленький огонёк пылал у самого его основания.

— Болотница, — шепнул Мстислав. — Спрячься за спину и не показывайся.

Береслав ловко достал стрелу из колчана, висящего на плече, и тотчас вскинул лук наизготовку.

— Стойте! Вдруг она знает, где Илоша?

— Болотница — это к беде! — Суеверный ужас отразился на лице могучего воина.

— Я не причиню вам вреда, — послышалось тихим женским голосом издалека. Будто ветерок шелестел в ушах. Но кругом стояла духота и промозглая сырость. Я запоздало испугалась и попятилась, чувствуя неладное. — Идём со мной, Алина. Моя дочь уже вновь обрела семью, и ты сможешь сама в этом убедиться.

Едва осмыслив сказанное, я уставилась на неё во все глаза. Как она сказала? Алина?

— Так вы знаете…

— Знаю. — Оленья голова кивнула. — Знаю и давно жду встречи. Ты одна из нас, и рано или поздно тебя бы прогнали на болота. Это вопрос времени. А моя дочь, она и без того искала бы меня Жаль только, пришлось ждать её столько времени. Но я не в обиде и благодарна тебе за всё, что ты для неё сделала.

— Погоди, что она имеет в виду? — Князь обернулся ко мне, и в его глазах явно читалась обида.

— Идёмте и вы со мной, цесаревич, пятый наследник Сивольда.

Болотница, казалось, знала всё и обо всех. Вместо того чтобы послушаться, Мстислав вынул кинжал из ножен и вытянул руку.

— Не морочь мне голову, откуда знаешь, кто я?

— Природа ведает, а я внимаю, — её слова мало что сообщали. Только то, что она ведьма.

— Князь, опасно верить словам болотницы. Не позволь одурманить свой разум.

— Враг за горами стягивает войска, река разлилась по моей просьбе, и небо пролилось дождями на землю настоящим потопом. Ураган нарушил все планы неприятеля, но нужно спешить. Иначе мои старания пойдут прахом.

— Князь…

Вскинув руку, Мстислав заставил драгуна замолчать.

— Возвращайся на погост, передай знаешь кому, что я жив, и отправляйся к воеводе. Там вы с Сивасом и встретитесь, если догонишь их на пути к столице, а мы выйдем через лес и присоединимся к моему войску, едва тут со всем разберёмся.

Тот молча поклонился и, убрав обратно стрелу, направился в сторону деревушки, не оборачиваясь. Болотница легонько кивнула, но ничего не сказала. Я сделала к ней шаг, один-другой, будто зачарованная.

— Ты скоро оступишься.

И действительно, на третий раз я наступила на скользкий камешек и тихонько ойкнула, едва нога подогнулась.

Ведьма вздохнула и медленно подняла руку. Боль в лодыжке прошла будто сама собой, а князь подхватил меня за локоть, помогая встать ровнее.

— Следуйте за мной, я вас проведу.

— Так Илона с вами? Где она?

— Лесной дух провёл её ко мне. Ты права. Она сейчас занята делом. Вникает потихоньку, слушает и готовится к вашему прибытию. Помогает остальным.

— Остальным? — насторожился князь, я тоже.

— Мы живём в чаще лесной, в глуши, а не на болотах. Иногда выходим к людям, меняем товары, шкуры, ягодное варенье из черники, например.

Показалось ли, но в её голосе появились дразнящие нотки.

— Так это вы?

— Не я, а наставница моя, меня в деревне хорошо помнят, а вот её — уже нет, — болотница усмехнулась. — Она приглядывала за Илошей и тебя заодно проверяла. Силы в тебе немного осталось, игоша всю магию выпил, сожительствуя в одном доме. Поэтому я и отправила к тебе Ёрна, чтобы подмог вам чутка, однако не мешал свершиться неизбежному.

— О чем это вы?

— Скоро ты покинешь этот мир, — она приподняла посох и указала им в сторону Мстислава, — а он увяжется за тобой. Так лучше я отправлю вас обоих и упрощу себе задачу. Идёмте, время дорого.

Отложив расспросы на потом, мы с князем устремились вслед за проводницей, искренне надеясь, что уготованная нам судьба окажется к нам более благосклонна, чем ранее.

Но, как говорится, надежда умирает последней. А мне и в самом деле предстоял трудный выбор, который нужно будет сделать совсем скоро.

Глава 32

Император Сивольд сидел за письменным столом и вот уже несколько минут кряду держал перо, не притронувшись к чернильнице. Он думал, и мысли его обретались далеко за пределами монарших палат.

Разноцветные ковры застилали пол, внушительная кровать была к настоящему часу заправлена. Вот уже несколько дней старому императору приходилось спать, где придётся: в тронной зале — дремать во время диспута воевод, слушать вполуха дворян и купцов, а иной раз крепостных крестьян и деревенский свободный люд.

Никто так и не изъявил желание помочь императору Сивольду, никто будто не знал о назревающей смуте и не выказывал ни малейшего участия в предстоящей попытке свержения власти. Тайная канцелярия тоже осталась без работы.

Не было причин наказывать ссылкой или же растягиванием на дыбе. Все преданно служили родине и с суеверным ужасом украдкой взирали на разгневанного монарха. Однако же прибывшее послание не оставляло тому никаких сомнений. Предатель затаился совсем близко.

Мстислав мёртв.

Точнее, тот, кто пытался его убить. Иэльдар…

Крепко задумавшись, император Сивольд вновь вернулся в мыслях к разговору с собственным сыном. В первом послании шпион из тайной канцелярии лишь выказал подозрение к сыну кормилицы. Мол, тот принимал непосредственное участие в назревающем бунте. Иначе зачем ему вести себя столь подозрительно: предложить идею — спрятаться в захолустной деревне, а затем загонять лошадь, преследуя князя?

Молочный брат Мстислава всегда был верен своему долгу, и потому императора мучили сильные сомнения. Однако же вторая весточка, переданная воеводой Тургом, прояснила ситуацию, но не до конца. Цель неприятеля, в конечном итоге, посеять рознь между братьями, усилить подозрение друг к другу, и это хану Арслану отчасти удалось. Сомнений в его участии в нынешних событиях не было никаких. А ведь сам Сивольд позволил себе минуты слабости, усомнившись в преданности собственных сыновей. Монаршая кровь в жилах, словно яд, отравляла нутро тому, кто позволял себе малодушие. Кто предавался зависти и отринул всякий здравый смысл. Знать бы наперёд, кто способен на братоубийство? Кто настолько отчаялся и жаждет власти, чтобы