Сезон вдохновения - Елена Сергеевна Осадчая

мы не убиваем, деточка, – в другое время я бы удивилась смягчившемуся тону Атропос, но теперь я просто принимаю его как данность. – Мы поддерживаем баланс в мире, даем возможность новым душам появиться на свет и одариваем тех, кто уже вкусил жизнь, покоем. Мы не палачи, муза. Не убийцы. Просто мы достаточно сильны, чтобы выполнить эту работу.

Не сговариваясь, мы с сестрами низко кланяемся. Пусть видеть может только Клото, уверена, чувствуют это все мойры. Мои колени трясутся, и, хотя все мышцы болят и я знаю, что их надо размять, мне хочется лечь на кровать и поспать. Не ожидала, что работа, похожая на ту, которую я выполняю ежедневно, так меня утомит. Мойры правы: не приди они вовремя, я бы затерялась среди человеческих судеб и погибла. При этом я допускаю вероятность, что даже мой скелет продолжил бы остервенело строчить что‐то на свитках.

– Идите, – непререкаемым тоном велит Лахесис моим сестрам.

Талия кивает мне, сжимая будто позолоченные пальцы в кулаки, и первой направляется к выходу. Ее спина прямая и ровная, словно сестра палку проглотила, а серьезное выражение лица слегка разбавляет вид расслабившихся от облегчения губ. Терпсихора плетется за ней и вместо гибкой танцовщицы напоминает зомби, разве что не стонет да не требует мозгов. Чувствую жгучую потребность пойти с сестрами, увести их подальше отсюда, но продолжаю стоять на месте.

Когда в пещере остаемся только мы с мойрами, богини опускаются в кресла, но не спешат взяться за работу. Вместо этого они запрокидывают головы и, закрыв глаза, начинают петь. Они поют на незнакомом мне языке, каждая о своем, но вместе эти мелодии складываются в нечто невообразимое и чарующее. Их голоса – почти осязаемые в этом морозном воздухе – плывут вокруг меня, баюкая.

Все вокруг подергивается пеленой, а потом туман рассеивается. И вот я уже стою не в пещере, а на берегу океана. Яркие оттенки разукрашивают закатное небо, а легкий ветерок гуляет меж деревьев. Однако я не чувствую его порывов, мне недоступен аромат соленой воды. В ушах стоит пение мойр, которое ведет меня вперед. Подчиняясь ему, я делаю несколько шагов и вижу женщину, сидящую на песке и глядящую вдаль. Мне не видно ее лица, но я в этом не нуждаюсь. На губах появляется торжествующая улыбка.

Я знаю, где ее искать.

Глава 19

Запрокинув голову, я щурюсь, глядя на ветки дуба, что шатром раскинулись вокруг и закрыли солнце. От весенней робости не осталось и следа: деревья уверенно шелестят листьями, всевозможные цветы сплошь покрывают землю, а дующий в лицо ветер обещает скорую жару. Природа окончательно сбрасывает оковы зимы и распускается во всей красе.

С того дня, который мы провели в пещере мойр, прошло уже несколько недель, но вместо ожидаемого облегчения я продолжаю мучиться от беспокойства. От дурного предчувствия мое сердце постоянно сбивается с ритма, а ощущение подкрадывающейся беды не дает ночью сомкнуть глаз.

Скоро все закончится. Уголки моих губ дергаются, словно кто‐то тянет привязанные к ним ниточки. Финал близок, но чем меньше дней до него остается, тем дольше они тянутся. Я не знаю, что он мне принесет. Предположения теснятся в моей голове, толкаются и пытаются оплести своими сетями. Перекрыть мне кислород.

Хмыкнув, опускаю взгляд на письмо. С тех пор как обнаружила его в почтовом ящике и увидела имя отправителя, я просто оттягивала время. Убралась во всей квартире. Приготовила маффины. Отправилась на прогулку в парк. Лишь бы не распечатывать хрустящий конверт.

Резко выдыхаю и, не давая себе больше ни секунды на размышления, открываю его. Чем раньше прочитаю письмо, тем раньше разорву и выброшу его. Окончательно уничтожить все, что соединяло нас с Зевсом. Но когда я вижу знакомый небрежный почерк, то вместо злости меня скручивает боль. Мозг, словно издеваясь, подкидывает счастливые воспоминания, связанные с богом. Нахлынув, они утаскивают меня на самое дно.

Глубокий голос, шепчущий слова, от которых я таяла. Дорогие подарки, на которые Зевс никогда не скупился. Его раскатистый смех в ответ на мои шутки, который был лучше любого, даже самого большого бриллианта. Поначалу ласковые, а потом все более жадные прикосновения, обнажающие не столько мое тело, сколько душу. Уникальность, которую я ощущала, держа его за руку.

Трясу головой и напоминаю себе, чтó он совершил. Кто он такой. И что собираюсь сделать я. Так сильно злюсь на себя, что хочется вырвать слабое сердце из груди и заменить металлическим. Бесчувственным. Зевс взял Талию силой. Это достойно презрения и желания его уничтожить. Но я продолжаю испытывать к нему чувства и за это ненавижу себя. Я не могу просто выключить их, поэтому они продолжают жить внутри меня.

Гуляющая неподалеку мать с коляской опасливо косится на меня и с каменным лицом спешит увезти ребенка подальше. Должно быть, я что‐то бормотала вслух, вот она и подумала, что я сумасшедшая. Что ж, отлично. Мне не нужны зрители.

«Дорогая Клио…»

Я передергиваюсь и бросаю письмо себе на колени. Что оно мне даст? Что будет после того, как я его прочту? Ведь я все равно не вернусь к Зевсу. Не важно, что он напишет. Больше я никогда не буду его Клио.

Но сердце все равно ноет. Закрываю лицо руками и крепко зажмуриваюсь, стремясь сдержать подступающие слезы. Какая же я слабая. Словно поломанная игрушка, которая все равно стремится к тому, кто оторвал ей ручки и ножки. Ведь с ним хорошо. Я знаю, чего ожидать. А когда ты готов к возможной боли, то она больше не кажется такой уж невыносимой.

Телефон в кармане начинает вибрировать, и я с тяжелым вздохом принимаю вызов. Уже нажав на зеленую кнопку, мысленно ругаюсь. Я даже не взглянула на имя. Только бы это был не Зевс. Только бы не…

Я облегченно выдыхаю, услышав звонкий голос Терпсихоры.

– Вопрос жизни и смерти: алкоголь или сок? – не тратя время на приветствие, выдает сестра. – С одной стороны, после рассказа Талии нам всем захочется выпить, с другой, будет неловко, если вино расслабит кого‐то до такой степени, что тот начнет веселиться.

– Ну, я думаю… – невнятно мычу я, пытаясь собраться с мыслями. Сейчас мне совсем не до встречи, очередь устраивать которую дошла до Терпсихоры, но я заставляю себя сосредоточиться. – Оставь и то и то. Пусть будет возможность выбрать, кто что захочет.

– Отличный совет, Клио, ничего не скажешь, – ворчит Терпсихора, и я неловко