7 дней катастрофы - Константин Николаевич Буланов

к себе. Так что, пока их пару учебно-тренировочных машин не взяла в коробочку четвёрка И-153, они так и держались несколько в стороне от Лиды, потихоньку нарезая круги, да осматриваясь по сторонам, чтобы не пропустить атаку вышедших на свободную охоту немецких истребителей.

Пять аэродромов в Сувалкинском выступе они, конечно, уже успели накрыть, не позволив взлететь с них подавляющему большинству базирующихся там самолётов. Но ведь эти полдесятка лётных полей были далеко не всеми не только на «северном фланге» Западного фронта, но даже в самом этом выступе!

Два или три крупных аэродрома, не считая мелких полевых, где до поры до времени сидели самолёты армейской авиации Вермахта, оказались полностью обделены вниманием советских бомбардировщиков, и потому появления гостей с них следовало ожидать в любой момент.

К примеру, именно по этой причине отстрелявшиеся РС-ами истребители-ночники не должны были сразу улетать на пополнение боекомплекта для нового налёта, а в соответствии с заранее полученными приказами, обязаны были приняться за патрулирование неба над атакованными аэродромами, дабы обеспечить спокойную работу бомбардировщиков 2-й и 3-й волн. Благо носимые запасы топлива позволяли им находиться в воздухе свыше полутора часов, чего должно было хватить для осуществления поставленного приказа.

Что, впрочем, не уберегало от ошибок и случайностей, прямым доказательством чему являлась недавняя встреча с мессерами близ Бержников. Причём никаких «Чаек» поблизости тогда не наблюдалось. Хотя предполагалось, что их там должно было кишмя кишеть. И этот вопрос он собирался задать командованию 11-й смешанной авиадивизии, в гости к которому и прибыл, совершая посадку в Лиде.

— Доброе утро, товарищ генерал армии! — стоило только мотору застывшего на выделенном ему месте стоянки Як-7УТИ затихнуть, как к сдвинувшему назад фонарь «пассажирской» кабины Дмитрию Григорьевичу подскочил полковник Ганичев — командир 11-й смешанной авиадивизии.

Сам явился! Даже разыскивать не потребовалось!

Этого краскома Павлов помнил очень хорошо, поскольку именно его дивизия прикрывала БССР с «северного фланга» в качестве 1-го эшелона воздушной обороны, отчего общение с ним некоторое время назад вышло у командующего очень продуктивным.

Итогом же той самой беседы стало то, что оба штурмовых полка 11-й САД — 190-й и 237-ой, оказались вооружены теми самыми И-153 с пилотами-ночниками, большей частью как раз являвшимися «выходцами» из истребительного полка этой же дивизии.

С одной стороны, данный шаг позволил исполнить приказ Генштаба по формированию этих самых полков, с другой же стороны такой подход дал возможность сохранить прежнее количество истребителей в дивизии даже после «пересмотра» состава всех авиаполков в ЗОВО в меньшую сторону. Всё же, за неимением ничего лучшего, тот же И-153 мог ещё хоть что-то показать в качестве истребителя ПВО. Особенно встречая в небе не самые скоростные бомбардировщики противника.

Да и единственный бомбардировочный полк 11-ой САД потребовал в своё время отдельного внимания, так как в него в конечном итоге включили все 39 боеготовых новейших Су-2, третью часть которых, правда, официально по бумагам приписали к 111 отдельной корпусной эскадрильи 11-го мехкорпуса, входившего в 3-ю армию. Но базировались они все вместе на одном аэродроме в целях облегчения их обслуживания и охраны. Благо что система пневмозапуска моторов этих машин не требовала привлечения дефицитных аэродромных стартеров, в которых очень сильно нуждались те же И-153. Потому их виделось возможным держать на одном аэродроме с истребительным полком не в ущерб боеготовности последнего.

Впрочем, к началу войны на всей территории БССР все ОКАЭ[3] по факту уже были ликвидированы как таковые. Если от них что и осталось — то лишь номера.

Всё равно командование сухопутных частей фактически не умело их грамотно использовать. Разве что приписанные к ним У-2 гоняли с делегатами связи. Да и снабжение входивших в них самолётов постоянно хромало на обе ноги. А так, выбрав всю технику и военнослужащих этих корпусных эскадрилий, вышло сформировать ещё три бомбардировочных авиаполка на Р-зет и Р-5, отведённых пока что в 3-й эшелон, и полностью обеспечить наземной аэродромной спецтехникой целых два истребительных авиаполка 1-го эшелона. Это было всяко лучше потери их всех без какого-либо прока, что вновь могло произойти даже после всех внесённых Павловым изменений. Свою-то голову на плечи всем и каждому не поставишь. И потому ошибок, в том числе грубейших, со стороны ну очень многочисленных подчинённых точно следовало ожидать. В том числе поэтому генерал армии решил для себя необходимым делом проводить почти всё время поближе к передовой. Так купировать назревающие проблемы и снижать их дальнейший негативный эффект было куда как сподручней, нежели сидя за 300–400 километров восточнее.

— Не сильно доброе, но утро, — покряхтывая при вытаскивании своего объёмного тела из узкой кабины двухместного учебного истребителя, кивнул Дмитрий Григорьевич в сторону встречающих. — Как вы тут? Не прозевали появления противника? — сумев-таки не без помощи лётчика спуститься на землю, окинул он взглядом аэродром, чтобы убедиться в отсутствии каких-либо признаков возможных разрушений.

— Не прозевали, товарищ генерал армии! — аж расплылся в улыбке полковник. — К городу пытались прорваться три вражеских бомбардировщика. Все трое сбиты! А в остальном у нас всё тихо! — сказал он и тут же захрипел, схватившись за грудь, тогда как вокруг внезапно начали свистеть многочисленные пули, что с чавками и цоканьем принялись входить, как в тела людей, так и в фюзеляж Як-а.

[1] В реальной истории 3 истребителя-бомбардировщика этого подразделения участвовали 22 июня 1941 года в самом первом ночном налёте на советские аэродромы.

[2] УСБ — учебный вариант бомбардировщика СБ-2.

[3] ОКАЭ — отдельная корпусная авиационная эскадрилья. Авиационная часть, полагавшаяся стрелковым и механизированным корпусам для ведения разведки, арткорректировки и осуществления связи. Включала в себя до 16 самолётов. Су-2 как раз должны были поступать на вооружение ОКАЭ для замены находившихся на их вооружении устаревших машин, вроде Р-5, Р-зет, Р-10.

Глава 13

22.06.1941. самый длинный день. Часть 3

— Ну, ни хрена себе, всё тихо! — шипя практически в землю, коей почти касался своим носом, Павлов не забывал активно орудовать локтями и коленями, стараясь уползти куда подальше от подстреленного полковника. Что называется, все отползали, и он отползал. Не до геройства как-то было в такой момент, когда рядом в грунт то и дело влетали очередные смертоносные кусочки свинца в медной оболочке, а у тебя из оружия имелись лишь крепкое словцо, да малокалиберная пукалка в кобуре на поясе.

А меж тем начавшаяся было одиночная стрельба уже перешла в разряд полноценного стрелкового боя, поскольку к прежнему звонкому «лаю» винтовок