7 дней катастрофы - Константин Николаевич Буланов

А тут, откуда ни возьмись, вдруг начали зажигаться прямо над головой десятки маленьких-маленьких солнц, уж точно не несущих ничего хорошего всем тем, кто оказался в зоне их подсвечивания.

Зная о том, что звук работающего авиационного двигателя распространяется на очень большое расстояние и особо хорошо слышан в ночи, Павлов заранее указал в своих инструкциях для экипажей самолётов-осветителей 1-й волны ряд несложных, но действенных хитростей.

Частью они были почерпнуты из мемуаров советских пилотов, воевавших на У-2 и Р-5, частью — из мемуаров тех уцелевших немецких лётчиков, которые участвовали в самом первом налёте и впоследствии даже умудрились как-то выжить в многолетней бойне. Так что, ещё пребывания над своей территорией, экипажи советских машин забрались как можно выше, а после, максимально допустимо приглушив газ, дабы не выдать себя ни звуком, ни огоньками, вырывающихся из выхлопных патрубков моторов, больше планировали по направлению к намеченным целям, нежели рвались к ним на всей возможной скорости. Благо расстояния позволяли осуществить такой манёвр.

— Есть! Есть, чёрт вас всех побери! — когда казалось, что его сердце, явно перешедшее на ритм в две сотни ударов в минуту, вот-вот выскочит из груди, Дмитрий Григорьевич, наконец, разглядел, как внизу, на земле, пробежалась целая дорожка из многих сотен следующих друг за другом взрывов. Да что там дорожка! Шоссе! Натуральное многополосное шоссе! Это явно был «привет» от первой девятки ТБ-3, высыпавшей на головы всех тех, кому не повезло оказаться под ними в данный момент, целых 2250 штук АО-20 — авиационных бомб, выполненных из 107-мм осколочных снарядов. То есть налёт одного единственного звена этих «небесных старичков» был эквивалентен залпу 2250 корпусных пушек. И всё это добро обрушилось на один единственный вражеский аэродром. Единомоментно!

— Ещё! Ещё взрывы! — вновь подал голос по внутренней связи явно ликующий пилот. — Да сколько же их! Море! Целое море огня!

Да, именно так всё и должно было происходить. Всё же непосредственно близ Сувалок располагались те два аэродрома, на которые в соответствии с планом Павлова и предполагалось осуществить налёт главными силами ночной бомбардировочной авиации его фронта. Ведь именно на них базировалось подавляющее большинство обнаруженных им прежде немецких истребителей, расквартированных с этого фланга. А каждый уничтоженный на земле Ме-109 или Ме-110 уже гарантированно не мог начать охоту на советские бомбардировщики, которые даже сейчас Павлов был вынужден использовать без истребительного прикрытия. Уж больно сильно хромала культура использования пилотами-истребителями средств связи в ВВС КА, чтобы делать совместные вылеты не только действенными, но и безопасными для самих пилотов советских боевых машин. Причём не только ночью, но и днём. И с этим ещё только предстояло постепенно разбираться, параллельно ведя страшнейшую войну на уничтожение.

— Ого! Вот это да! — а это уже не сдержал эмоций сам Дмитрий Григорьевич, рассмотревший в бинокль, как прямо в зоне массовых подрывов тут и там начали вспухать этакие небольшие огненные грибки.

Именно в этот момент он припомнил читанные когда-то давно в будущем мемуары пилота-бомбардировщика, заставшего атаку немцев на свой аэродром утром 22 июня 1941 года. Примерно так он и описывал гибель самолётов СБ-2 своего полка, что к моменту нанесения по ним ударов были уже полностью заправлены и загружены бомбами. Именно в такие «огненные грибочки» они и превращались один за другим, пока не погибли все до единого в пламени взрывов да всепожирающих пожаров.

А здесь и сейчас подобная картина могла означать лишь одно — некоторые вражеские самолёты уже совершенно точно попали под удар и оказались полностью разбиты в пух и прах. Что не могло не радовать!

Ох, как же Павлов желал сейчас спуститься пониже, на высоту метров 100, а то и вовсе 50, чтобы собственными глазами оценить масштаб уже нанесённого противнику ущерба. Чтобы узреть материальное подтверждение реального результата именно своего воздействия на ход истории. Словами не передать, как желал!

Однако делать это было нельзя категорически. Мало того, что существовала реальная угроза нахвататься осколков, как от своих бомб, так и от явно начавших рваться на земле немецких боеприпасов, так тут ещё вдобавок во весь рост вставала угроза столкновения.

Что ни говори, а лишь на эти два аэродрома были нацелены в общей сложности 185 самолётов из числа ночных бомбардировщиков. И пусть время их подхода, как и эшелон с направлением, заранее оговаривались для каждой эскадрильи, чтобы максимально возможно избежать воздушных таранов со стороны своих же, опасность столкновения оставалась отнюдь не малой. Даже сейчас и даже для их пары Як-7УТИ, что кружили над Сувалками вообще выше всех прочих советских самолётов, подобная угроза существовала!

Впрочем, и о немецких зенитках забывать не следовало тоже. Тем более что первые лучи прожекторов уже начали бить с земли в небо, выискивая подбирающиеся к аэродромам очередные советские бомбардировщики, гул множества моторов которых должен был разлетаться на многие километров вокруг.

— Так их, мужики, так! Всех в труху! — радостно скаля зубы, потрясал обеими руками Павлов, провожая взглядом очередную девятку теперь уже СБ-2, что, не разбивая строй, потихоньку отворачивала на восток.

Уже не менее трети часа он наблюдал за тем, как то один, то другой находящийся в зоне его видимости вражеский аэродром окрашивался очередной волной коротких ярких вспышек, повествующих о том, что ещё одна эскадрилья удачно выполнила поставленную задачу и отбомбилась чётко по цели. Последние уже даже не было нужды подсвечивать теми же САБ-ами, поскольку территории обоих аэродромов вовсю полыхали сотнями пожаров, давая великолепный ориентир пилотам и штурманам советских бомбовозов.

Не смотря на тёмное время суток и не сильно великий опыт, имевшийся у лётчиков ВВС КА, им всё же удалось не просто сбросить бомбы куда-то вниз, а с гарантией накрыть намеченные цели.

Что называется, недостаток качества взяли количеством!

Всё же почти 10 тысяч бомб разных калибров уже упали на «место гнездования» вражеских истребителей, и сейчас, когда на востоке начинала потихоньку алеть утренняя заря, в воздух взмывали очередные сотни советских бомбардировщиков, должных доставить сюда ещё в полтора раза больше схожих боеприпасов. Чтобы, так сказать, наверняка удостовериться в том, что с данных лётных полей уже точно никто в ближайшие дни, а то и недели, не взлетит. На что Дмитрию Григорьевичу очень уж желалось посмотреть своими собственными глазами, но, увы, чего он никак не мог себе позволить. Ведь где-то внизу немцы уже вторглись своими пехотными