Двуглавый. Книга 3 - Михаил Иванович Казьмин

своём классном чине [6] приносил уже обмундированным по-новому, как оно и положено. И завершением этого подзатянувшегося фестиваля стало очередное застолье — дворянину Елисееву опять пришлось раскошелиться на угощение Денневитца с Воронковым, на сей раз по поводу своего классного чина. Да, хорошо, что тёзка сейчас личность полузасекреченная, и проставлялся он всего для двоих человек. Разорение товарищу, конечно, так и так не грозило, но в нормальных условиях службы удар по его кошельку был бы куда сильнее.

…Последнюю дату в череде праздников мы с тёзкой отметили по-тихому, вспомнив тот поздний вечер, когда Богу, судьбе или даже не знаю, кому и чему ещё стало угодно подселить моё сознание в черепушку так кстати встретившегося мне полного моего тёзки из другого мира. Отметили год нашего симбиоза мы мало того, что по-тихому, так ещё и без особого усердия — каждый вспомнил тот вечер для себя, делиться воспоминаниями и тем более их обсуждать мы не стали, выпили пару неполных бокалов вина, да тёзка завалился на боковую. Я, кстати, тоже заснул быстро, почти сразу за ним. А уже с утра началась обычная служба — коллежскому регистратору Елисееву позвонил порученец Денневитца с вызовом в начальственный кабинет.

— Итак, господа, у нас наконец-то новость. Дмитрий Антонович прошу, — Денневитц приглашающе простёр руку в сторону сыщика.

— Вчера в половине восьмого пополудни был совершён звонок на квартиру, занимаемую госпожой Волосовой, помощницей Эммы Витольдовны Кошельной, — ага, стало быть, вечером пьём с тёзкой пиво. — Звонили с таксофона в здании Курско-Нижегородского вокзала, [7] вот дословная запись разговора, — Воронков взял со стола лист бумаги и принялся зачитывать: — «Добрый вечер, я говорю с Юлией Дмитриевной? — Добрый вечер, да. — Это Аркадий Семёнович. Ваша кузина просила вам передать, что она беспокоится за здоровье дядюшки, просит её извещать. — Спасибо, Аркадий Семёнович, я поняла. Буду её извещать. — До свидания, Юлия Дмитриевна. — До свидания, Аркадий Семёнович».

М-да, беседа, конечно, охренеть какая содержательная… Но, кажется, помощнице Эммы велели возобновить оповещение о заходах тёзки в институт, и она принятие этого приказа подтвердила. Оправился, стало быть, Яковлев после ранения… Или нашёл очередного исполнителя.

— Звонившего, к сожалению, отследить не удалось, — продолжал Воронков. — Вокзал, перед отбытием ночных поездов народу много. Опрос, проведённый на вокзале полицией, тоже не дал какой-то ясности.

Да кто бы сомневался… Для того с вокзала и звонил этот «Аркадий Семёнович», да ещё, как я понял, в такой час, когда там полно отъезжающих, провожающих да встречающих. Классика жанра, однако.

— Кузина, как я выяснил, у Волосовой имеется, — Воронков в очередной раз показал свою добросовестность, — некая Яловицкая Ирина Васильевна, проживающая в Белгороде. Но вот общего дяди у них нет. И никакого Аркадия Семёновича среди выявленных родственников и знакомых обеих тоже нет.

Денневитц кивнул, принимая слова сыщика к сведению.

— Что же касается предотвращения нового покушения на Виктора Михайловича и поимки исполнителей оного, я предлагаю следующее, — Воронков сделал паузу, получил поощряющий кивок и принялся излагать…

[1] Совр. «Рот Фронт»

[2] Совр. «Бабаевский»

[3] 16 × 20 дюймов = 40,6 × 50,8 см

[4] В Российской Империи чин 6-го класса на гражданской службе, соответствует армейскому полковнику

[5] В Российской Империи чин 14-го класса на гражданской службе, соответствует армейскому прапорщику

[6] Для нас это необычно, но в Российской Империи офицеры и чиновники присягали каждый раз заново при производстве в следующий чин

[7] Ныне Курский вокзал

Глава 17

Плохие дела и плохие мысли

Хороший план был у Воронкова. Я не иронизирую, на самом деле хороший. Дмитрий Антонович предусмотрел всё или, как минимум, почти всё, и никаких шансов на успех Яковлеву или очередному его наёмнику не оставил — ни убить коллежского регистратора Елисеева, ни скрыться после своей неудачи преступник не сумел бы. А уж сколько усилий приложили к исполнению плана и дворцовая полиция, и секретное отделение Михайловского института, и мы с дворянином Елисеевым!

И всё-таки этот замечательный план не сработал. Не сработал не из-за каких-то своих недостатков, нет. Просто никто покушаться на тёзку не явился. Так что единственным результатом всей тщательной и серьёзной подготовки стало полное подтверждение подозрений в отношении госпожи Волосовой — ей дали возможность узнать о визите дворянина Елисеева в институт заранее, и в предшествующий тому визиту день зафиксировали её телефонный звонок некоей вдове Синёвой, одинокой пожилой даме, которой через полчаса позвонили с таксофона, установленного в универсальном магазине на площади Данилова монастыря. [1] Разговоры, что Волосовой с Синёвой, что Синёвой с неизвестным мужчиной, были предельно короткими и их смысл сводился к единственному слову «завтра».

Несколько позже мы получили результаты снятия отпечатков пальцев с трубок таксофонов, с которых звонили Волосовой и Синёвой. Если на вокзальном таксофоне трубку после звонка «Аркадия Семёновича» уже успели захватать, и снять с неё отпечатки оказалось невозможным, то на трубке аппарата из универмага отпечатки Яковлева всё-таки обнаружились. Ну кто бы сомневался…

Удача Воронкову всё же улыбнулась, хотя улыбка её тоже оказалась какой-то кривой — в самый разгар совещания, что устроил Денневитц для разбора провала операции, поступило сообщение, что на улице найден мёртвым господин Перхольский, и Воронкову, уже успевшему получить солидную порцию начальственного недовольства, дальше краснеть не пришлось, потому что Карл Фёдорович отправил его разбираться на место происшествия.

— Вы-то, Виктор Михайлович, что думаете о сегодняшнем афронте? — в отсутствие Воронкова Денневитц как-то сразу перешёл к конструктиву.

— Я, возможно, ошибаюсь, Карл Фёдорович, — тёзка принялся излагать вывод, к которому мы с ним пришли ещё в институте, когда окончательно стало ясно, что никто по наши души не пришёл и уже не придёт, — но у меня складывается впечатление, что нас хотят приучить к тому, что после звонков Волосовой ничего не происходит. А удар Яковлев нанесёт, когда решит, что мы к такому уже привыкли, а потому расслабились и утратили бдительность.

— Хм, — нахмурился Денневитц, — предположение ваше представляется мне вполне разумным. По крайней мере, сегодняшнюю неудачу оно более чем объясняет. Как считаете, Виктор Михайлович, что мы можем такому противопоставить?

— Боюсь, Карл Фёдорович, что ничего, — а тёзка молодец, без моей подсказки ответил правильно. Но хватило его только на сам ответ, тут же затребованное Денневитцем обоснование такого мнения пришлось выдавать уже мне. — Постоянно сохранять бдительность на должном уровне не сможем даже мы с