Жатва душ 7. Ночь хищников - Данияр Саматович Сугралинов

— Принял, — откликнулся Рамиз. — Удачи.

Купол остался позади, и я ощутил это кожей: защитное поле перестало давить на затылок привычным теплом. Сумерки сгущались, джунгли по правую руку превратились в сплошную черную стену, из которой тянуло сыростью и гнилью.

— Галя следом бежит, — сказала Вика, торчащая из люка. — Костя, скажи ей, чтобы отстала, или давай с собой заберем. Сожрут же бездушные!

Тетыща остановился, открыл люк десантного отсека. Галадриэль побежала туда. Но увидела ящера, ощетинилась и заверещала так, что Кема вскочил, ударившись башкой о крышу.

— Свои, отставить! — рявкнул Тетыща, и свинья перестала визжать, просто застыла с открытой пастью, вся ее шерсть стояла дыбом, эльфийские уши растопырились.

— Фу. Галя, какая ты негламурная, — пристыдила ее Вика.

— Свои, — повторил Тетыща, указав на ящера. — Знакомиться!

Галя не сдвинулась с места, таращась на чешуйчатое чудовище.

— Ты расистка, Галя, — сказала Вика и подтолкнула свинью под зад.

— Боевой питомец! — воскликнул Кема, как мне показалось, радостно. — А почему такой хлипкий?

Когда он заговорил, шерсть на Гале опустилась, она то ли чихнула, то ли хрюкнула и пошла знакомиться с рапторианцем. Делала она это, как собака: тыкала в него пятаком, чихала. Причем чихала очень часто — видимо, Кема был слишком вонючим для нее. Наконец она отошла от рапторианца и улеглась подальше от него.

— Мы туда проедем вообще? — прозвучал в голове голос Вики.

— Конечно, они же проехали, — отозвался я. — Джехомар был на броневике, дорогу протоптал.

В этот раз я остался в десантном отсеке с Кемой и Галей — уж больно там, впереди, тесно. Было темно. Высунувшись из люка, я изучал окрестности «Фазовым взглядом».

Бездушные попадались редко, группа Тетыщи основательно проредила окрестности за день, но пару раз в свете фар мелькали фигуры, и Вика провожала их стволом, не стреляя. Работал пугач, и никто нас не беспокоил, даже Костегрыз не тронул бы, потому мы по этому поводу не переживали. Зомбаки были отожранные, их уровни перевалили за 30-й, и это хорошо — быстро наши отстающие прокачаются.

Кема молчал. Ящер неподвижно сидел в кузове, и только чешуя на загривке подрагивала, реагируя на что-то невидимое. Я заметил, что он прикрыл глаза. Чувствует что-то? Или просто устал? «Активность» его застряла в девятом десятке процентов и поднималась очень медленно: 87,74 %…

Когда Тетыща начал притормаживать, фары выхватили из темноты обгорелый остов броневика, упершийся в вывороченный пальмовый ствол. Крыша была проплавлена насквозь — скейровский излучатель прожег дыру размером с люк, оплавленные края торчали наружу рваными лепестками. Черная копоть покрывала борта, стекла выбиты, одно колесо сорвано с оси.

Тетыща заглушил двигатель. Стало тихо, если не считать стрекота цикад и далекого рычания — Костегрыз бродит где-то рядом? Или просто ветер в кронах?

— Я посмотрю, — сказал Бергман и полез наружу.

— Вика, прикрывай, — распорядился я и вылез следом.

Запах я почувствовал сразу — горелый металл, пластик и что-то сладковатое, от чего к горлу подкатила тошнота. Тетыща подошел к пролому, заглянул внутрь и застыл, светя внутрь фонариком. Несколько секунд стоял молча, а потом аккуратно, почти бережно полез в кузов.

Я не стал смотреть. Отвернулся и столкнулся взглядом с Кемой, который бесшумно выбрался из «амфибии» и стоял рядом, принюхиваясь. Из ноздрей вился темно-серый дымок — цвет, которого я у него раньше не видел. Скорбь? Стыд? Я не знал рапторианских эмоций настолько хорошо, чтобы угадать. И «Космолингвист» что-то перестал расти.

Минуту спустя Тетыща выбрался обратно. В руках он держал останки, завернутые в кусок брезента.

— Роберто рядом, — сказал он ровным голосом.

— Заберем обоих, — ответил я. — Используем брезент из кузова. Вика, помоги Косте.

Пока Вика с Тетыщей возились внутри остова броневика, я стоял у машины и контролировал периметр. Тишина давила, и в этой тишине я уловил странный звук — причем не из джунглей и не от «амфибии». Тонкий, нарастающий свист, от которого заныли зубы.

Кема среагировал первым. Чешуя встала дыбом, ящер развернулся, и из ноздрей выплеснулось густое багровое облако — цвет опасности, я уже это выучил.

— Человек Денис, — прошипел он. — Разрыв! Кто-то сюда телепортируется!

Воздух в двадцати метрах от нас треснул.

Не лопнул и не разорвался — именно треснул, как стекло, покрываясь ветвистой паутиной белесых молний. Трещина расширилась, развернулась в вертикальный овал высотой метра три, и сквозь него хлынул ослепительно-белый свет, резавший глаза. В этом свете мелькали тени.

— Вика! Костя! К машине! — заорал я.

Тени обрели плотность. Из портала шагнул человек — смуглый, черноволосый, в тяжелом бронекомплекте, отливающем бирюзой.

Над его головой зависла системная метка:

Абдулазиз Аль-Рашид, 28 лет

Чистильщик 51-го уровня: 100 %.

За ним, один за другим, выходили бойцы — молодые мужчины в разномастной броне, с оружием наизготовку, глаза шалые, видимо, от перемещения, но руки не дрожат. Я насчитал девятерых, прежде чем портал захлопнулся с хлопком, похожим на пушечный выстрел.

Десять человек. Чистильщик и его клановая группа, как и было обещано в описании метки «Отступник».

Абдулазиз Аль-Рашид моргнул, осмотрелся, увидел меня — и его глаза распахнулись. Потом он увидел Кему, и они распахнулись еще шире.

— Это не человек! — гортанно заорал он, ткнув пальцем в рапторианца. — Братья, это тварь! Убейте тварь, и нам спишут штраф!

Его бойцы подобрались, разом вскинув стволы. Один, самый молодой, забормотал что-то, зажмурившись — видимо, молился.

Мы стояли друг напротив друга в свете затухающих молний посреди дороги, и между нами и куполом было несколько сотен метров.

Несколько секунд никто не двигался, а потом воздух разорвал душераздирающий визг — почуяв опасность, из броневика выскочила Галя и заметалась между человеческими силуэтами, истошно вереща.

Ее появление сработало спусковым крючком для нас; арабы, наоборот, замерли на несколько секунд. Промелькнула мысль, что Галя их застанила — видимо, Тетыща все-таки прокачал ей «Умиление». Хотя, если это реально арабы, какое уже тут умиление от свиньи…

Я метнулся к обгоревшему броневику, активируя «Сокрытие души» и нащупывая рядом бездушных. Раз, два, три… Выделив фигуры интервентов и пока не высовываясь, я приказал бездушным атаковать.

Одновременно загрохотал крупнокалиберный пулемет. Воздух над арабами заискрил — их накрыло защитным энергетическим куполом.

Урон пулемет наносил бешеный, и купол над сбившимися в кучу чужаками слетел.

— Мочи босса! — мысленно скомандовал я, помня, что, если вывести из строя чистильщика, подчиненных скрутит откатом.

Теперь вспыхивали индивидуальные щиты, спасая группу.

— Рассредоточиться! — проорал Абдулазиз. — Мухаммед, Салим, щиты на меня! Остальные — к варану!

Кема исчез, Тетыща постреливал из-за броневика, не рискуя лезть внутрь. Налетчики двигались к моей «амфибии», отчаянно отстреливаясь.

Где вы, дети