Системный Друид. Том 3 - Оливер Ло

Настораживала, потому что подземелье первого уровня с порождениями первого ранга было, очевидно, лишь верхушкой. Проход в дальнем конце последнего отсека, заваленный камнями и заросший тем же самовосстанавливающимся камнем, вёл вниз. Я чувствовал это через Усиленные Чувства: давление маны за завалом было плотнее, чем в остальном подземелье, и пульсировало рваным, глухим ритмом, будто где-то в глубине скалы билось второе сердце.

Второй уровень. С тварями второго ранга или выше, с ловушками, о которых рассказывала Луна, с кристаллами покрупнее и подороже.

Соваться туда в одиночку, с текущим уровнем подготовки и без знания того, что ждёт внизу, я пока отказывался. Может, через месяц, может, через два, когда освою Покров Сумерек до уровня, позволяющего двигаться незаметно даже для тварей второго ранга. Когда лоза, живущая в моей руке, станет настолько послушной, что сможет служить и щитом, и оружием, и верёвкой одновременно. Когда запас кристаллов с первого этажа достигнет количества, достаточного для экстренного восполнения маны в затяжном бою.

Я убрал блокнот, затянул ремни и поднялся. Водопад грохотал внизу, заливая каменную чашу серебряной пеной, и радуга висела в водяной пыли, изогнувшись яркой дугой на фоне серого осеннего неба.

Глава 10

Запасы и воришка

Двадцать три мелких голубоватых кристалла скопилось за четыре вылазки, каждый размером с ноготь мизинца, упакованных в кожаный мешочек, который приятно оттягивал внутренний карман плаща.

Носить их при себе постоянно было глупо: потеряешь мешочек в бою или на переправе, и месяц работы уйдёт на дно ручья. Хранить в хижине — означало подставить Торна под вопросы, которых старик не заслуживал. Сорту показывать тем более нельзя, алхимик был относительно честным торговцем, но любопытным до невозможности, и кристаллы маны из неизвестного источника породили бы такую волну расспросов, что проще было бы сразу повесить на хижину вывеску: «Здесь живёт человек, который знает, где подземелье».

Оставался лес.

Я потратил день на обустройство трёх тайников, разнесённых на приличное расстояние друг от друга, чтобы обнаружение одного не вело к остальным никоим образом.

Первый устроил в дупле старого дуба, росшего на каменистом гребне в полутора часах ходьбы к северо-востоку от хижины. Матёрый дуб в три обхвата, с раскидистой кроной и толстыми нижними ветвями, по которым я забрался на высоту четырёх метров, где ствол расщеплялся надвое. В развилке обнаружилось сухое дупло глубиной в локоть, прикрытое сверху козырьком коры, куда дождевая вода почти не попадала.

Я выстлал дно берестой, уложил кристаллы в холщовый свёрток, опустил на дно и закрыл сверху куском коры, подобранным тут же, у основания ствола. Снаружи дупло выглядело обычным углублением, каких на старых дубах десятки. Ни один зверь, кроме белки, не полез бы на такую высоту без причины, а белке кристаллы были без надобности. Они же не съедобны и выглядят, по сути, как обычные камушки.

Ориентиры я зафиксировал в памяти, привязав к деталям, которые мог распознать только я: два параллельных рубца на коре, оставленных когтями медведя три года назад, и замшелый валун в форме лисьей головы у подножия, развёрнутый острым концом к западу.

Второй тайник расположил в двух часах к югу, под корнями поваленного вяза, рухнувшего, судя по состоянию древесины, лет пять-шесть назад. Ствол лежал наискось через овраг, корневой ком торчал из земли бурым клубком, под которым образовалась достаточно глубокая ниша, чтобы спрятать свёрток, размером с кулак.

Я расчистил нишу от прелой листвы, уложил еще часть кристаллов в берестяной короб, задвинул его вглубь и замаскировал входное отверстие мхом и обломками коры, восстановив прежний вид настолько тщательно, что, отступив на три шага, сам едва различал место закладки.

Третий тайник, самый надёжный, устроил в расщелине скалы на западном склоне распадка, в получасе ходьбы от Чёрного вяза. Расщелина уходила в камень на глубину вытянутой руки, прикрытая снаружи густым кустом можжевельника, чьи колючие ветви сплетались в непроходимую стену. Добраться до неё можно было, только зная точный угол подхода и раздвинув конкретные ветви в конкретном порядке, иначе колючки вцепятся в одежду и кожу намертво.

Оставшиеся кристаллы легли в глубину расщелины, завёрнутые в промасленную ветошь.

Каждый тайник отмечен в памяти тройкой ориентиров, которые знал только я. Ни зарубок на деревьях, ни камней, сложенных пирамидкой, ничего, что мог бы прочесть чужой глаз. Ориентиры были привязаны к деталям, которые имели значение лишь для человека, исходившего этот лес вдоль и поперёк: угол наклона конкретной сосны, направление роста мха на конкретном валуне, расстояние до конкретного ручья, измеренное шагами от конкретного корня.

Параноидально и излишне? Может быть. Но в мире, где граф де Валлуа посылал наёмников убивать охотников за отказ в услугах, а авантюристы рыскали по лесу в поисках подземелий, паранойя была просто формой здравого смысла. Да и обидно было бы лишиться добычи просто из-за того, что недостаточно потрудился в оборудовании тайников.

Через два дня я решил проверить тайники — привычка, въевшаяся за десятилетия работы в заповеднике: всё, что прячешь в лесу, проверяй регулярно. Влага, насекомые, грызуны, корни деревьев, медленно разворачивающие камни и ломающие укрытия, лес перемалывал любую конструкцию, если не следить за ней.

Первый тайник, в дупле старого дуба, был в порядке. Кора-крышка лежала на месте, берестяная подстилка сухая, кристаллы мерцали в полумраке дупла ровным голубоватым светом, когда я посветил внутрь огнивом. Я пересчитал, закрыл обратно и спустился.

Третий тайник, в расщелине скалы, тоже не вызвал нареканий. Можжевельник стоял стеной, ветви переплетены плотнее прежнего после ночного ветра, и пробиваться к расщелине пришлось с ещё большей осторожностью, чтобы не оставить следов на колючках. Промасленная ветошь цела, кристаллы на месте.

Ко второму тайнику я подошёл привычной тропой, обогнув овраг с поваленным вязом с восточной стороны, где склон был положе и земля тверже. Корневой ком торчал из земли знакомым бурым силуэтом, мох покрывал его сплошным ковром, и на первый взгляд всё выглядело нетронутым, но мох у основания ниши сдвинулся. Всего на пару сантиметров, но вполне достаточно, чтобы мой глаз, натренированный месяцами работы с маскировкой, зацепился за несовпадение.

Я оставлял верхний пласт мха цельным, аккуратно уложив его так, чтобы он перекрывал камни под ним ровным зелёным покровом. Теперь край пласта загибался кверху — кто-то приподнял его и положил обратно, не позаботившись совместить края.

Камни тоже лежали иначе. Два булыжника, которые я подогнал друг к другу, притёрлись