Лётчик. Финал - Дмитрий Николаевич Матвеев

— Летчик-испытатель Авдеев к выполнению первого полёта готов!

Тенишев не стал подходить и осматривать самолёт: сам недавно в цехе всё посмотрел, а многое и пощупал. Сказал только:

— С богом!

Механик подал парашют. Авдеев надел лямки, застегнул карабины и полез в кабину. Уселся, повозился какое-то время, пристёгиваясь к сиденью, и закрыл фонарь остекления.

В толпе зрителей стихли все до единого разговоры. Механики вытащили из-под колёс стояночные колодки. С тихим шелестом закрутился пропеллер. Вскоре шелест перешел в пронзительный свист. Самолёт начал разбег, оторвался от земли и перешел в стремительный набор высоты.

Тенишев озаботился биноклем, остальным пришлось разглядывать малюсенькую точку в небе, прищурившись и приложив козырьком ко лбу ладонь, защищая глаза от яркого солнца. Аппарат заложил лёгкий вираж. Один, другой, потом крутнул резкий разворот, несколько бочек[1] и завершил представление, исполнив петлю, в верхней точке которой самолёт оказался вверх колёсами.

Поразив зрителей этими невиданными прежде манёврами, самолёт пошел на посадку, и через несколько минут уже вновь стоял на старте. Откинулась крышка фонаря кабины, Авдеев несколько неловко выбрался на крыло, спрыгнул на землю и, стараясь печатать шаг, что выходило не очень ловко в мешковатом костюме с болтающимся под коленками парашютом, двинулся к начальству. Тем не менее, он справился. Отдал честь князьям, не в силах сдержать на лице широченную улыбку, попытался было доложить по форме, но Тенишев его остановил:

— Давайте, Сергей Прокопьевич, по-простому, своими словами. Ваше первое впечатление.

— Первое впечатление? — переспросил Авдеев.

И, сбросив на землю краги, продемонстрировал два оттопыренных больших пальца:

— Во! Я думал, «Сатурн» — это вершина, лучше не бывает. Но это… Это даже не песня, мечта! И скорость, и поворотливость, и мощь… Прямо чувствуешь, как он на каждое движение ручки отзывается, как буквально просится выделать что-нибудь этакое.

Авдеев изобразил руками абстрактные фигуры.

— А замечания какие-нибудь есть? — спросил Андрей. — Вроде тех, что поначалу были у «Сатурна»: кренит, разворачивает, неустойчивость в полёте…

— Ни единого, ваше сиятельство! — гаркнул есаул.

— И ты туда же, — поморщился Андрей.

— Так разве ж можно иначе?

Авдеев даже немного обиделся.

— Сам государь Император сказал, что вы князь. Стало быть, так оно и есть, и никак иначе. А ежели князь, то непременно сиятельство.

Андрей только рукой махнул: куда уж тут деваться, если сам Император на княжение благословил.

— Что ж, Сергей Прокопьевич, тогда на сегодня у вас еще два полёта: на предельную высоту, но не выше восьми тысяч метров, и на предельную скорость. Тут уж можете выжать столько, сколько выйдет. Завтра продолжим испытания по программе. А вы, — он обернулся к старательно прячущим улыбочки инженерам, — двигайте по рабочим местам. Премию вы определённо заработали. Но теперь есть новая задача: разработать на основе этого самолёта скоростной курьерский аппарат. Помимо пилота должно быть место для трёх пассажиров. Вооружения не будет, так что крепления для пулемёта можно убрать. Зато непременно добавить отопление кабины пилота и пассажирского салона. Идите, сделайте для начала примерную компоновку. А потом вместе будем разбираться, как её можно улучшить.

Молодёжь уходила радостная, с видом победителей. И это было вполне заслужено: пусть и на основе прошлой модели, они сумели сделать нечто выдающееся. А то, что первый полёт прошёл без замечаний, и вовсе великолепный результат.

— Завидуете? — неожиданно спросил Тенишев.

Андрей, глядевший вслед своим подопечным, кивнул.

— Да, Владимир Анатольевич. И ведь они мне по большей части ровесники, но вот так идти вместе с ними, смеясь и дурачась, я уже, наверное, не смогу.

— Это плата за ответственность. И чем выше вы будете подниматься, тем меньше людей будет оставаться рядом из числа тех, кто находится на одном с вами уровне. И потому выбирайте себе супругу особенно тщательно, потому что в конце концов рядом останется лишь она. Перестаньте уже стесняться своего титула. Примите его как… как парадный костюм. Дома, наедине с семьёй, с друзьями, вы можете скинуть его и надеть удобный полосатый халат и разношенные ковровые туфли. Но стоит сделать шаг за порог, как он должен вновь оказаться на вас. Постепенно вы привыкнете, сживётесь с этой маской. Да так, что и дома не сразу сумеете отстраниться от своего титула. Но, поверьте, вас не поймут, если вы теперь, после императорского указа, попробуете вести себя как прежде.

— Но почему?

Это был буквально крик души.

— Я всю жизнь отовсюду получал свидетельства того, как неблагородно ведёт себя так называемое благородное сословие. А теперь сам вошел в этот круг.

— Эх Андрей Егорович, Андрей Егорович — вздохнул Тенишев. — Скажу банальность: не место красит человека, а человек место. Дворянское общество, так называемый свет, состоит из точно таких же людей, что и всё наше государство. И люди в этом обществе точно такие же. Есть плохие, есть хорошие. Добрые, злые, жадные, щедрые, подлые или истинно благородные. Вы будете сталкиваться со всякими, и со временем поймёте, что душевные качества совершенно не зависят от сословия. Разве что у дворян порою имеет место быть некоторый снобизм. Когда вы сами ходили в мещанах, у вас ведь было представление о том, как должен вести себя истинный дворянин? Вот так и поступайте. Будьте хорошим, правильным князем. Это всё, что от вас требуется. А нюансы и условности вам, вон, Верочка Соловьёва растолкует.

[1] Переворот на 360° вдоль продольной оси самолёта

Глава 16

Тенишев почти вбежал в комнаты «военного бюро». Отмахнувшись на ходу от торопливых приветствий, в три шага пересёк общую комнату и вошел в кабинет Андрея. Выглянул на секунду, лихо подмигнул озадаченным парням и вновь скрылся за дверью, не забыв закрыть защёлку.

— Наконец-то, Андрей Егорович, вояки сподобились, — бодро провозгласил он. — Сделали вам пулемёт и сегодня к полудню должны привезти. А полдень случится… — он взглянул на часы, — через три минуты. Так что милости прошу в сборочный цех. Ваши гаврики там ничем не помогут. Пусть сидят, проектируют курьер. А нам придётся присутствовать, положение обязывает. Пока мастера установят пулемёт на место, поговорим с оружейниками. Подумаем, не забыли ли чего. А как всё соберут, попробуем пострелять, и, может даже, куда-нибудь попадём.

Оружейники со своим грузом опоздали почти на час. Долго извинялись, сетовали на вечную неразбериху в канцеляриях военного ведомства. Правда, Андрей сообразил: мигнул мастерам,