Ненормальный практик 11 - Отшельник Извращённый

…

Юкка вышла на задний двор первой. Под коричневой накидкой боевое чёрное кимоно, ничего лишнего. Юкка не наряжалась никогда, так как считала, что для куноити её ранга подобное ниже достоинства, а то любят женщины прицепить пару перстней, странных бантиков, значков. Бред. Только дешевит.

Второй Норико — в плаще богомолки, под тем зелёное кимоно с сиреневым поясом. Три кинжала и парочка эфирных артефактов.

Последней вышла Мэй.

Мэй одевалась дольше всех. Её можно было понять — КУДА и к КОМУ она идёт. Как смотреть ему в глаза? Что она должна чувствовать и как себя вести? Что если Сань Сан… то есть Северов действительно замешан в похищении Шизуки? Мэй была темнее тучи. Почему из всех мужчин ей понравился именно этот? Переодевшись в боевое тёмно-синее кимоно, она подумав, очень виновато взяла из сундука тонкий поясок с чёрной плетёной кисточкой, что привезла из Японии и ни разу не надевала, и обернула вокруг талии. А затем вздохнув, кисточкой провела по губам слабую красную черту. Так хоть губы выглядели не такими бледными, после бессонной ночи.

И всё.

Поясок и красная черта на губах. Немногое, что куноити в её положении могла себе позволить, и сама же себя укорила за «нелепость», «слабость», которые потом, после всего, ещё припомнит себе же сама и будет корить.

Когда она вышла на задний двор, Норико приподняла бровь, естественно заметив помаду. Юкка тоже, и тоже промолчала. Каэдэ, что также только-только вышла, взглянула на Мэй гораздо дольше остальных, и опять же — как и остальные, промолчала.

— Выходим, — скомандовала Каэдэ.

И все четверо вышли через калитку.

* * *

Сегодня утро было тёплое, майское, прям как надо. На улицах уже открывали лавки самые ранние первые торговцы, у больших жаровен пеклись пирожки, разносчики молока переходили дорогу с длинными коромыслами. На дверях домов висели пучки полыни и аира — весь Пекин украшался к завтрашнему празднеству. Мимо одного из маленьких перекрёстков прошёл патруль стражников. Один окинул взглядом четырёх женщин в коричневых плащах с капюшонами, не задержался особо, ведь подобных богомолов в ближайшие дни будет пруд-пруди и все идут на праздничную службу к Юнхэгуну, ничего интересного.

Куноити шли через переулки, маленький мостик над каналом, мимо рыбного рынка, который только-только открывался. В голове предводительницы только одна короткая мысль: «Приду к нему и прямо спрошу. Если соврёт — пойму. Скажет правду — тоже почувствую. Тогда и буду думать, что делать дальше…»

Вскоре они добрались до злосчастного переулка за храмом Юнхэгун. Здесь всё как всегда — мастер по точке ножей скучал, Лао Тянь болтал с госпожой Шу, жалуясь на плохой урожай огурцов. Уже спозаранку туда-сюда носилась детвора. И только в конце переулка, у дома Сяо Мин-Гуя было тихо. Калитка прикрыта, из трубы шёл дымок — видимо, готовили.

Каэдэ остановилась у калитки. Сбросила капюшон и без спроса вошла. Юкка, Мэй и Норико тоже откинули капюшоны и прошли следом. Никакого тайного проникновения — они шли на разговор. Наверное. Иначе сложно было понять, почему Каэдэ такая заведённая? Не стучась в дверь, она выбила её ногой, и вошла в дом «предполагаемого противника», как босс, ЗАБРАТЬ СВОЮ ШИЗУКУ! Какая к чёрту вежливость в таких делах! И ЭТО НЕ ВСЁ! Как только она вторглась в дом Сяо — на ходу вынула сюрикен. Бросок!

Острейшая звёздочка, вращаясь с неимоверной скоростью, просвистела через прихожую прямо в цель!

Она не собиралась убивать, нет. Это своего рода тест на ранг. Если Северов действительно хорош, как вчера выпендривался, то увернётся! А если блефовал и использовал трюки… что ж, получит рану в ключицу и тогда у Каэдэ появятся основания для СОВСЕМ другого разговора.

Юный Северов, сидевший на низкой табуретке за столом, не поднимая головы от миски с рисом, выставил руку с палочками.

Чанк.

Сюрикен застыл меж палочек еды! В сантиметрах от плеча. Легко и просто, будто не смертельное орудие, а пойманный на ветру листик! Ещё и пойманный не глядя.

Александр взглянул на сюрикен. Приподнял бровь, затем перевёл взгляд на Каэдэ, не удостоив вниманием группу поддержки позади.

— Напомни-ка, прекрасная моя, — лениво произнёс он. — я разве звал тебя к себе? Или ты передумала и решилась стать моей подстилкой? А я-то, наивный, после нашей содержательной беседы рассчитывал, что увижу тебя не раньше чем лет через десять. И то на похоронах общих знакомых. А ты вон уже к завтраку тут как тут. Соскучилась?

БУФ! Это была разрывная.

У Мэй, Юкки и Норико сразу тонна мыслей! Чего-чего⁈ Он не просто увернулся от сюрикена наставницы, а поймал его палочками для еды⁈ А ещё… какой надменный… Мэй, так вообще сглотнула, так вот он каков на самом деле — совсем не милый простодушный наивный Сань Сан, а язвительный плохиш, что ни во что не ставит НАСТАВНИЦУ! Бог в трусах. О, да… до всех куноити только сейчас дошло…

Юный Северов сидел на табуретке в одних трусах. Простых, белых, льняных, и всё, ну и тапки.

В левой руке пиала с чаем. В правой — палочки с сюрикеном. Волосы сейчас были мокрые, распущенные, вероятно он только помылся, на груди ещё блестели несколько капель. Надо же, какие широкие плечи! А в одежде и не скажешь! Узкая талия, плоский живот с рельефом, длинные худые, жилистые руки, сильные предплечья, мощные кисти в венах. Он сидел абсолютно расслабленно в своих труселях и даже не пытался прикрыться или уж, да простят его дамочки, покраснеть. Прям как батя дома, когда к нему нежданно-негаданно заглянули подружки жены, хы-ы-ы.

Признаться, Юкка… ДА-ДА! Скромняшка Юкка! Задержала на нём взгляд на долю секунды дольше положенного. А ещё Каэдэ услышала от неё за спиной — очень тихое, очень короткое, втягивание воздуха через ноздри — нюююююююх! А потом её тихое «гм».

Норико сделала то же самое! Только более тихо и деликатно.

А Мэй,что всё это время старалась не поднимать глаза вообще, подняла. Потому что была живой! А живая женщина, увидев восемнадцатилетнего юношу в одних белых трусах с мокрой грудью и пиалой жасминового чая, с таким-то телом, не может не поднять глаз, даже если очень хочет! Мэй посмотрела. Очень-очень внимательно. Запомнила на всю жизнь! И отвела взгляд в сторону, к жаровне у стены, где стоял Сяо Мин-Гуй и варил суп, ведь смотреть на раскалённую жаровню было не так жарко, как на чёртового дьявола в труселях,