Цари земные - Василий Анатольевич Криптонов

пришла к выводу, что Зиновьев, формально не сделавшись министром, тем не менее имеет на весь аппарат сильное влияние. Я не знаю, что это — шантаж? подкуп? дружба? — но это работает.

Сказал бы я вам, Елизавета Касторовна, что это и как работает, но не буду. Послушаю дальше.

— Дальше я попыталась отыскать Зиновьева и обнаружила, что он — в Белодолске. Это уже было странно. Я ознакомилась с прессой за последние месяцы, пообщалась с господином Серебряковым, кстати, он передавал вам привет. И пришла к вам. Меня интересуют два вопроса. Первый: что происходит у вас с Зиновьевым?

— Сложно сказать… Он выдумал некое соревнование. Хочет быть первым, что бы это ни значило. По сути дела, всё это выливается в то, что он делает всяческие широкие жесты на публику… А я за ним разгребаю. Впрочем, из последнего: он профинансировал гимназию, в которой преподаёт Татьяна. Насколько я понял, просто дал денег. Так что, хочется верить, мне на это влиять не придётся…

— Не просто дал денег.

— Действительно?

— В документах, которые подписал совет попечителей гимназии, прямо указано, что в фойе должна быть поставлена статуя, изображающая Зиновьева, а гимназия — названа его именем. Всё это будет устроено уже к сентябрю.

Танька побледнела от с трудом сдерживаемой злости. Пальцы впились в подлокотники кресла.

Я усмехнулся. Н-да, хороший удар, респект вам, Эмиль Германович. Значит, у Таньки будут в следующем году два варианта: либо работать в гимназии вашего имени и каждый день видеть вашу бронзовую физиономию, либо уволиться и бросить Даринку. И ведь, что характерно, никакого вреда! Впрочем, это было сделано ещё до заключения пакта о ненападении.

— Этот человек таков во всём. Но дело сейчас даже не в этом. И не в той странной истории с анонимными голыми студентками в вашем кабинете, хотя это уже вызывает серьёзные подозрения… Которые вас не касаются. Я пришла к вам, поскольку выяснила, что вы проходили экспертом в деле с изъятыми у господина Черёмухова книгами. Сразу скажу, что история эта мне не нравится совершенно. Во-первых, откуда-то эти книги в таком количестве появились. Поскольку сам Черёмухов не маг, выходит, он имеет некоего покровителя. И не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы назвать имя этого покровителя. Доказательств нет, привлекать его к суду я не планирую, но просто между нами. Сначала совершить преступление, а потом наглым образом требовать признать его результаты законными… Это возможно при какой-нибудь демократии и прочих диких формах правления. Однако у нас всё-таки просвещённая монархия.

— Хвала Господу.

— Воистину. Во-вторых, я бы хотела получить от вас некое заключение по итогам экспертизы книг.

Я растерянно поморгал.

— Заключение?..

— Да. К делу подшито заключение, согласно которому книги действительно изданы в ином мире, но меня интересует другое. Я, как вы понимаете, фамильяр. Достаточно хорошо изучила людей. Однако сама принять такое решение не могу и обсудить его толком не с кем, поскольку у меня есть серьёзные подозрения насчёт любого человека из правительства. Особенно теперь, когда стало очевидно, что многие из них так или иначе пляшут под дудку Зиновьева.

— А как же Его Величество?..

— Повторюсь: я не стала бы тревожить его по такому поводу. Согласна, это не мелочь, в перспективе. Но для принятия взвешенного решения ему потребуется прочитать не одну из этих книг. А если вы действительно знакомы с их содержанием, то согласитесь: это не то чтение, которое подобает монарху. Поэтому я вас прошу, Александр Николаевич: напишите… Пусть Дилемма Эдуардовна напишет с ваших слов, так быстрее — что-то вроде рецензии на совокупный объём книг. Меня интересует, что вы думаете насчёт того, стоит ли наводнить ими наш рынок и международный. Да или нет. Если нет — обоснование. Если да, то следует ли брать все, или вы считаете нужным предложить некие критерии.

— Хорошо, я… сделаю.

— Буду весьма благодарна, если получу отчёт в течение недели. А пока скажите мне всё на словах.

— Но мне нужно подумать.

— Александр Николаевич, мне тоже нужно будет подумать, и мне нужна пища для размышлений. Вы наверняка можете уже хоть что-то сформулировать, особенно если ваш ответ — это категорическое «нет».

Я встал и прошёлся по гостиной, напряжённо размышляя. Остановившись у окна, сказал:

— Я против политики запретов и ограничений доступа к информации.

— Понимаю вас.

— Однако тут случай особый. Во-первых, самое глупое и наивное: эти книги, как физические объекты, краденые. И как минимум всей аристократии это известно, поймёт и простой народ. Как будет выглядеть император, благословивший издание ворованных книг?

— Резонно. Что-то ещё?

— Кроме того, это будет ещё и интеллектуальное воровство. Какими бы примитивными ни были эти тексты, до них додумались не мы. У нас есть своя литература, свой путь развития. Взорвав такую, фигурально выражаясь, бомбу, мы фактически уничтожим весь прогресс. Из ниоткуда появится конкурент, который просто погребёт под собой то, что наше, исконное. Серебряков однажды рассказал мне, как страны запада оказывают гуманитарную помощь народам Африки… Неравнодушные граждане делают пожертвования, приносят какие-то вещи… Но эти вещи продаются малоимущим на внутреннем рынке, а на вырученные деньги закупаются или изготавливаются товары массового потребления и продаются народам Африки по ценам ниже рыночных. Таким образом под видом помощи на них, во-первых, наживаются, а во-вторых, подрезают крылья их экономике, не оставляя шанса вырваться из-под навязчивой опеки. Примерно то же самое будет с массовым изданием иномирных книг. Мы попадём в интеллектуальное рабство… К кому? Вот это — хороший вопрос. К миру, который даже не догадывается о нашем существовании? Пожалуй, нет. К тому, кто стоит у источника. К Зиновьеву.

— А относительно содержания книг что вы можете сказать?

— Они разные. Если обратиться только к содержанию, то что-то можно было бы издать, а что-то лучше бы сжечь. Пожалуй, это всё, что я могу сказать. Да, если нужно моё категорическое мнение, то мнение это — нет.

— Благодарю. — Елизавета Касторовна встала и протянула руку. — Вы очень помогли. Жду отчёт в письменном виде как можно скорее.

Я подошёл к ней и пожал руку. Хотел кое-что уточнить, но монаршья фамильярка, посчитав разговор законченным, в одностороннем порядке испарилась.

* * *

День выдался жарким. Дойдя до стадиона, мы уже облились потом. На Таньку было жалко смотреть, и я надел на неё свою шляпу.

— Саша, это выглядит смешно!

— Зато солнечный удар не схватишь.

— Зато схватишь ты. Вон продают зонтики!

Перед входом на стадион действительно стоял торговец, бодро отпуская белоснежные лёгкие зонтики от солнца. Мы купили один, и я вернул себе шляпу.