Цари земные - Василий Анатольевич Криптонов

нёс утилизировать, а оно сдетонировало. Увы и ах, студентов в академии уже не было. Внятного вранья уверенный в успехе мероприятия Геворк Антиноевич заготовить не успел, а потому под напором Фёдора Игнатьевича быстро сдался.

Выяснилось, что целью был Акакий Звездомирович. Геворк Антиноевич за ним долго следил и в целом уразумел его распорядок дня. В частности, когда Акакий уходит из своего кабинета осуществлять утренний туалет. В этот отрезок времени он и планировал проникнуть в логово врага, бросить склянку, закрыть дверь и задать стрекача.

Ну а дальше просто. Громкий взрыв, выбитые стёкла, испорченный кабинет и всё, что в нём. Во-первых, сам Акакий понесёт обильный материальный ущерб, во-вторых, с него взыщут. А там, глядишь, и выкинут из академии.

Но на беду подвернулся я. Услышав голоса, Геворк Антиноевич замер на лестнице и, затаив дыхание, ждал, пока неожиданное препятствие рассосётся. Но вот хулиганское зелье ждать не захотело.

Финал у этой истории вышел справедливый и закономерный. Фёдор Игнатьевич с позором выгнал Геворка Антиноевича, а заодно отобрал у него комнату в общежитии. В которую заехал Акакий Прощелыгин, как раз нуждавшийся.

Краска с Геворка Антиноевича сошла полностью только к сентябрю, а до тех пор он старался из дома не выходить. Правда, ему для этого пришлось арендовать дом. Благо, хозяева отнеслись с пониманием. Потом он понял, что на свои сбережения долго не проживёт, и отправился в академию на Побережной предлагать свои услуги Вовку. Вовк не мог не спросить Геворка Антиноевича, как тот дошёл до такой яркой жизни. Геворк Антиноевич не смог не ответить. Вовк посмеялся и… взял.

Ну а что? Геворк Антиноевич — ценный специалист, опытный преподаватель, умеющий и в управление кафедрой. Уволен, конечно, за поступок небесспорный, однако по фактам не такой уж и страшный. Ну а то, что цветной… Подумаешь. С кем не бывает.

Я в этих событиях участия не принимал, только слышал от Акакия, Леонида, Фёдора Игнатьевича и Вовка, с которым мы однажды пересеклись в том ресторанчике с вкусной кашей. Я затащил туда Таньку, а Вовк как раз обедал со всем семейством. Вышло так себе. Пришлось поработать дедом Морозом для маленького Вовка, который от меня фанател.

Занимало же меня на самом деле в этот период нечто иное. А именно — перемирие с Зиновьевым, которое вошло в решающую фазу критического обострения.

Глава 71

Перемирие

— Рад, что вы откликнулись на моё приглашение, господин Соровский. Как вам мой дом?

— Большой и красивый.

— Вы едва взглянули.

— Господин Зиновьев, это просто дом. Я не столь сведущ в архитектуре, чтобы им восхититься профессионально.

Мы стояли во дворе, между памятной статуей леди Годивы и особняком. Рядом с мангалом. Казалось, что в этот прекрасный день мы собрались нажарить шашлыков и бахнуть по бутылке-другой холодненького. Но планы у нас были иного толка.

Зиновьев смотрел на меня с долей растерянности во взгляде. Мне сделалось его жалко.

— Вы правда не понимаете? — спросил я, вздохнув.

— Решительно. Сейчас уже без всяких масок и подтекстов. Вас вправду не интересуют материальные блага?

— Ну почему же. Интересуют. Хорошо, когда они есть.

— Сравните свой дом с моим!

— Ну, ваш больше…

— Гораздо больше! Это — дом, подобающий аристократу моего уровня! Мне неприятно это говорить, но вы, Александр Николаевич, уровнем пожалуй что повыше меня. У меня тоже есть заслуги перед короной, однако я не получал титула от государя императора, да продлятся вечность его дни на троне. И уж тем более не имел счастья лицезреть его лично.

— Ну, какие ваши годы…

— Очень смешно. Что самое интересное: вы бы действительно могли себе позволить такой дом как у меня! Пусть в рассрочку, пусть в аренду, но могли бы! Почему нет? Вы хотите сказать, что предпочитаете тратить деньги на благотворительность?

— Отродясь никакой благотворительностью не занимался…

— Да бросьте. А эти несчастные проститутки, которые сейчас доят коров и ухаживают за урожаем?

— Но-но, прошу прощения! Это — весьма счастливые проститутки. К тому же, объективно проститутками они уже не являются.

— Не придирайтесь к словам. Вы ведь понимаете, о чём я говорю.

— Благотворительность — это то, чем богатый человек пытается купить себе душевное спокойствие. За всяким богатством, увы и ах, стоит какая-то грязь, какие-то жертвы. И чтобы купить себе место в раю, богачи строят церкви, детские дома, богадельни, другое… Я не хочу сказать, что это плохо. Это даже хорошо. Больше церквей богу церквей, и всё такое… Вот только от всей этой деятельности количество детских домов и богаделен почему-то лишь растёт. Растёт и количество церквей, но царствие божие на земле как будто бы ближе не становится.

— И какова ваша теория на сей счёт?

— Нельзя помочь людям. Но можно помочь человеку. Вот так жестоко и просто. Помогая людям, мы просто швыряем деньги в пустоту и забываем. Это как кормление фамильяра. Понимаете?

— Нет.

— Ну, можно открыть учреждение, где на тарелках постоянно лежит еда, и любой фамильяр может бесплатно туда заскочить и поесть. И либо от этого нет никакого толку, так как фамильяры не получат энергии, либо они получат чужую энергию и всё станет хуже. Куда мудрее кормить своего фамильяра. Да, увы, на это придётся тратить своё время, своё внимание. Однако от этого будет толк. Идеальный мир в моём понимании — это не тот мир, в котором четверть человечества занимается благотворительностью, а три четверти этой благотворительностью пользуются, при этом пропорция постоянно изменяется в неприятную сторону. Идеальный мир — это мир, в котором всегда найдётся человек, готовый протянуть руку помощи другому человеку, который нуждается и который готов работать на улучшением своего положения, но столкнулся с непреодолимыми для него препятствиями.

— Вы ведь понимаете, что это чушь? В обществе слишком много сирых и убогих, нуждающихся в помощи. Больше, чем доброхотов, готовых протягивать руки. Именно в этом смысл системы. Система всегда может больше, чем один человек!

— Как сказал бы один мой дорогой друг: ваша правда. Однако вот в чём загвоздка: любая система, созданная для решения какой-либо проблемы, хочет существовать вечно и расширяться. А для этого ей необходима проблема. Это уроборос, у которого нет начала и не будет конца. Отвечая на ваш аргумент: да, вероятно, без систем не обойтись. Но так ли уж необходимо мне лично вставать на их сторону? Мир тем и прекрасен, что разнообразен, как вы недавно выразились. В этом его красота и опасность. Ничего нельзя предсказать наверняка. И всегда кто-то совершит поступок, которого ты не