Мантия вампира - Сапир А. Инглард

Лейтенанты глядели на Повелителей, широко раскрыв рты. Логан с Эйбом стояли позади Рагнора, готовясь к бойне. Остальные просто таращились на главарей, пытаясь разобраться с происходящим.

Я тоже пыталась понять суть разговора. Что за соловей? Кто такой Моисей? И что с ним сделала эта Лига?

– Веди свою империю как хочешь, – холодно бросил Рэйн. – Но не жди, что я буду кормить ее своими вампирами.

Он взглянул на меня. Его глаза светились синим. Отвернувшись, он обратился к Логану и Эйбу:

– Уходим. Мы здесь закончили.

Мы покинули музыкальную Лигу Догерти в гробовой тишине.

Глава 20

В автобусе царила тишина, когда мы вновь отправились в путь, направляясь в Альбукерке, штат Нью-Мексико. Мои однокурсники спали, как и Эйб – теперь за рулем был Логан. А Рагнор сидел на заднем сиденье, окруженный таким мраком, что все обходили его стороной.

Вот уже час в дороге я ломала голову, стоит ли к нему подойти. С одной стороны – глупо. Он явно был не в духе, от него исходило немое, но отчетливое «не подходи». С другой стороны – что-то во мне жаждало просто сесть рядом, разделить с ним молчание, как он однажды сделал это со мной, когда я сорвалась на Брайса.

Это, конечно, звучало нелепо. Кто я ему? Не друг, не близкий человек. Но… чувства не всегда подчиняются разуму.

Так что я просто поднялась с места и, не давая себе времени передумать, пошла по проходу к заднему сиденью. Села рядом.

Единственным признаком, что он заметил мое присутствие, стало напряжение в плечах. Он не повернулся, не сказал ни слова – только продолжал смотреть в окно, руки скрещены.

Но я не собиралась отступать. Опустив взгляд на ладони, я тихо начала:

– Я пыталась проанализировать Лиги, в которых мы побывали. Сравнить их с твоей. Просто… чтобы понять свои варианты. Я даже список составила – требования, которые считаю важными.

Он молчал, и я уже начала жалеть, что вообще открыла рот. Но тут, к моему удивлению, он заговорил:

– И какие у тебя требования? – спросил он ровно.

Сердце громко застучало. Я поерзала, теребя край рубашки:

– Власть, богатство и свобода.

Он по-прежнему не реагировал, и я продолжила:

– Что касается власти – тут все очевидно. Ты самый сильный из всех Повелителей, которых мы видели.

Рагнор слегка повернулся ко мне.

– А два других? – спросил он глухо.

– С точки зрения богатства, вы, кажется, на одном уровне, – заметила я, ощущая на себе его пристальный взгляд. – Но вот со свободой все сложнее.

Вдруг он схватил мою руку и положил себе на бедро. Я чуть не подпрыгнула, сердце пропустило удар.

– Значит, по этому пункту у меня низкие баллы, – подметил он с легкой насмешкой.

Я поморщилась. Он не совсем ошибался… и все же…

– Если смотреть субъективно – возможно. Но объективно все говорит об обратном.

Из общения с Джадой, СиДжеем и Боуэном я знала, что Рагнор дает своим людям свободу. В Лиге Рэйна царила расслабленная, почти домашняя атмосфера, в отличие от напряженной вымученной свободы у Догерти – тот казался родителем, который изо всех сил старается казаться «крутым», но внутри все такой же старомодный и предвзятый. А Лига О’Брайена и вовсе выглядела как хаотичная анархия.

– Хендерсон. – Его голос вернул меня в реальность. Я взглянула на него – он смотрел прямо в глаза, взгляд был глубоким, что-то выискивал. – К чему ты ведешь?

Щеки вспыхнули. Я попыталась отодвинуться, но он притянул меня ближе. Наши бедра соприкоснулись, лица оказались в опасной близости.

С трудом сглотнув, я отвела взгляд, сделала вдох и сказала:

– Просто… не кори себя за то, что вышел из себя тогда.

Он замер. Я зажмурилась. Ну вот, теперь точно перегнула.

– Ты сделал это ради своих, – добавила я чуть слышно. – А это… благородно.

Он резко наклонился, его дыхание коснулось моего уха, волосы щекотали шею. Я вздрогнула.

– Ты пытаешься меня утешить, Хендерсон? – прошептал он, губы почти касались мочки.

Я дернула рукой, пытаясь вырваться. Он лишь сильнее сжал пальцы.

– Нет, – пробормотала я.

– Врешь, – прошептал Рагнор и, отпустив мою руку, коснулся ладонями моего лица. Я распахнула глаза, он был так близко… между нашими губами оставался один вздох.

– Ты переживала за меня, – сказал он.

– Мне ты не нравишься, – поспешно выдохнула я.

Уголки его губ дернулись. Его взгляд – темный, глубокий, завораживающий – не отпускал.

– Ты в этом уверена?

– Мой Повелитель.

Мы тут же отпрянули друг от друга. Я резко отвернулась. Рагнор убрал руку, я отодвинулась.

В проходе стоял Логан, лицо напряжено, глаза почти светились. Он явно не так давно передал руль Эйбу, чтобы оказаться здесь. И судя по его взгляду – он видел слишком много.

Сгорая от стыда, я подняла подбородок и бросила:

– Пожалуй, я пойду.

Мельком взглянула на Рагнора – его лицо вновь стало холодным. Потом перевела взгляд на Логана, чьи глаза метались между нами. Он прищурился.

Между Повелителем и моим бывшим вспыхнул немой поединок взглядов. Казалось, они переговариваются без слов.

И я точно не хотела быть частью этого.

Пройдя мимо Логана, я вернулась на свое место. Парни остались на заднем сиденье – в тишине, не прерываемой ни звуком, ни словом, до самого конца пути.

Когда мы прибыли на территорию Лиги Боумэна, всем нам довольно быстро стало ясно: эта Лига подойдет очень, очень немногим.

Айзек Боумэн в человеческой жизни был банкиром, и его Лига представляла собой не что иное, как огромный банк, работающий исключительно для вампиров, с филиалами в каждой другой Лиге (об этом я раньше даже не знала). У них были собственные бухгалтерские и юридические фирмы – как для вампиров, так и для людей.

Лига состояла из унылых офисов и кабинетов, и каждый вампир, мимо которого мы проходили, выглядел так же серо и безрадостно, как и сам Повелитель.

Ситуацию не спасало и то, что голос Боумэна был настолько монотонным, что мог бы усыпить даже страдающего бессонницей.

– Я верю в процветание вампирской расы, – произнес Боумэн после того, как мы расселись в столовой, такой же серой, как и все остальное, где подавали серую, безвкусную и бесформенную еду. – Поэтому я слежу за тем, чтобы финансы каждой Лиги и денежные потоки оставались стабильными. Кроме того, мы выплачиваем высокие дивиденды с прибыли, полученной за счет людей, а наша система акций соответствует состоянию экономики человеческого мира…

Никто, кроме Джейкоба, не слушал этот бесконечный словесный поток. Джейкоб был самым умным в