Мантия вампира - Сапир А. Инглард

Я напряглась. Его слово «магия», сказанное так небрежно, означало, что он – Неприкосновенный, как и Рагнор. Значит, у него настоящие силы.

– Ваша магия связана с этой картиной? – спросила я. Когда его черные глаза встретились с моими карими, мне стало интересно, не следовало ли молчать.

Он усмехнулся с долей иронии.

– Да, – ответил он, но не стал раскрывать деталей.

Я была достаточно умна, чтобы не задавать больше вопросов.

Когда я уже собиралась оставить его в покое, он спросил:

– Вы художница, не так ли?

Я напряглась, повернувшись к нему полностью.

– Откуда вы знаете? – спросила я, тревожась, что он знает обо мне больше, чем я предполагала. Не обсуждал ли он меня с Рагнором?

Повелитель шагнул ближе, глаза пронзили меня.

– Я вижу, когда кто-то ценит искусство больше, чем просто любитель, – ответил он, и взгляд его опустился на мои руки. Он взял их в свои, внимательно изучая. – Хотя у вас нет мозолей настоящего художника.

– Я не очень искусна в самом ремесле, – призналась я, осторожно убирая руки. – Но я ценю тех, кто в этом мастер.

Его глаза снова устремились на мое лицо, словно пытаясь что-то разгадать.

– С правильным наставником можно стать лучше, – подметил он, в его взгляде было что-то такое, что заставило меня замереть от напряжения.

Между нами повисло молчание. Казалось, он ждет, что я скажу что-то еще, но я молчала. Тогда он кивнул и тихо произнес:

– Продолжайте.

И ушел.

Наконец я смогла вздохнуть свободно.

Остальная часть экскурсии по Лиге Аталона оказалась не менее завораживающей, чем галерея. По всему подземному комплексу располагались мастерские, заполненные художественными материалами – от самых дешевых до элитных. В коридорах висели картины, а в каждом углу и нише стояли изящные скульптуры. Огромные окна с проекциями живописных пейзажей создавали ощущение простора и воздуха, а встреченные вампиры напоминали тех самых студентов-художников, которым я когда-то завидовала: одежда у них была в пятнах краски, а волосы – в беспорядке и ярко окрашены.

Столовая, впрочем, оказалась самым прозаичным помещением комплекса – хотя и здесь находилось несколько скульптур и портретов. Она была устроена по тому же принципу, что и столовая Лиги Рэйна, только без купола: вместо него потолок поддерживали арки, расписанные фресками, которые легко могли относиться к XV веку.

Для нашей делегации был накрыт длинный королевский стол. Рагнор, Логан, Аталон и его лейтенанты – как я узнала, близнецы – расположились на одном конце, причем Повелители делили главенствующее место.

К нам подошли официанты, чтобы принять заказы и разлить редчайшую кровь первой группы – сорт, считавшийся деликатесом из-за сложности добычи, – с добавлением выдержанного пятидесятилетнего каберне совиньон. Когда официанты удалились, Аталон поднял свой бокал и произнес:

– За наше продолжительное и сердечное сотрудничество.

Рагнор кивнул, стукнув бокалом бокал коллеги.

Мы молча чокнулись и выпили. Кровь была, честно говоря, посредственная, а терпкое вино не улучшало вкуса. Я уже поняла, что наиболее терпимая для меня группа – четвертая отрицательная.

Но, кажется, остальные думали иначе. Они с удовольствием опустошали бокалы, прося добавки почти сразу после первого глотка.

– Это правда так вкусно? – спросила я Тэнси, сидевшую рядом. Она уже тянулась к своей второй порции с явным удовольствием.

Соседка посмотрела на меня невидящим взглядом и ответила в своем обычном отрешенном стиле:

– А что вообще по-настоящему вкусно? Или это просто то, чему нас научили верить?

Я понятия не имела, о чем она говорит, поэтому обратилась к Синтии, сидевшей с другой стороны.

– Да, – ответила она коротко и сухо.

После нашего недавнего конфликта с Брайсом все, кроме Тэнси, начали меня игнорировать. Никто не поверил, что он домогался ее, как утверждала я. Брайс, будучи одним из «популярных», выставил себя жертвой и переманил всех на свою сторону. Впрочем, даже до этого мои отношения с большинством были шаткими. Так что то, что Синтия вообще мне ответила, уже было удивительно.

Ужин прошел в молчании – по крайней мере, на нашем конце стола. Тэнси мечтательно ковыряла вилкой спагетти, остальные тоже были в своих мыслях. А вот противоположный конец стола бурлил разговорами, смехом и яркими перепалками.

Все это время я чувствовала чей-то пристальный взгляд на себе. От этого ощущения горели щеки и краснота никак не хотела сходить. Но стоило мне повернуть голову, чтобы выяснить, кто именно меня разглядывает, как оказалось, что никто даже не смотрел в мою сторону. Рагнор беседовал с Аталоном, Логан болтал с Зои и ее компашкой, в разговор иногда вмешивались лейтенанты. Остальные были заняты едой или разговорами друг с другом.

В столовой почти не было других вампиров, а те немногие, кто присутствовал, были целиком погружены в свои дела.

К моменту, когда мы начали прощаться с Лигой Аталона, я все еще не знала, кто же смотрел на меня весь вечер. Уже начинала думать, что все это было у меня в голове.

Пока ко мне не подошел сам Аталон, когда остальные обменивались прощальными словами. Он встал рядом и, слегка наклонившись, произнес негромко, почти шепотом:

– Если у вас с Лигой Рэйна ничего не выйдет… дай знать.

Я резко повернулась к нему, прищурившись.

– Простите? – полушепотом-полусвистом спросила я.

Он ухмыльнулся, и в его улыбке было что-то почти дьявольское. Его глаза блеснули странным светом, и мне это совсем не понравилось.

– Я давно знаю твоего Повелителя, – сказал он негромко. – Он мастер скрывать свои эмоции, но когда ими захлестывает… даже он не может все утаить.

Он шагнул вперед и внезапно оказался прямо передо мной, обхватив мое лицо ладонями. Сердце ухнуло в пятки. Я замерла, не зная, как реагировать на это. Он наклонился ближе, его дыхание коснулось моего уха.

– Если бы взгляды могли убивать, я умер бы уже десять раз, – прошептал он.

Мой взгляд метнулся в сторону Рагнора, который беседовал с лейтенантами. Но он смотрел прямо на нас – и в его глазах пылал тот самый кровавый огонь, с которым он однажды разорвал Гаса, когда тот был охвачен жаждой крови. Я поспешно закрыла глаза.

– Я не заинтересована. – Ни в тебе, ни в нем.

Аталон отнял руки от лица, отступил на шаг, медленно окинул меня взглядом с ног до головы и вновь встретился со мной глазами.

– Если что-то изменится, дай знать, – тихо попросил он, и в этот раз в его глазах запылал огонь. Глубокий, багровый, почти нечеловеческий.

Повелитель направился к Рагнору пожать ему руку. А я следила, как его лицо в одно мгновение очищается от всех эмоций – как