Дело о разбитом сердце - Наталия Журавликова

В допросной меня ожидала сухопарая женщина в безликой одежде. Рыжие волосы стянуты в пучок на затылке, наверное, чтобы немигающим взглядом наводить больше ужаса на собеседника.

Мне тогда показалось, что она чуть меня старше. Возможно, все дело в выражении лица и прическе.

— Так-так, — саркастично сказала Бренда Холмс, — наш скромный свидетель. Даже постеснялся показаться на месте преступления, хоть имел возможность любоваться прекрасным видом на него.

— А если бы я бегал за полицейскими и рассказывал, что работаю с погибшим, чтобы это дало следствию? — ощетинился я.

— Да вы не волнуйтесь так, господин Колер, присаживайтесь.

Тонкие губы растянулись в презрительной улыбке. Какая отталкивающая особа.

— Итак, я знаю, что покойный здорово вам досаждал. Так что можно поздравить вас с окончанием мучений.

— Наверное, да, — осторожно ответил я.

— Есть ли что-то, о чем вы хотите сообщить следствию? — все так же холодно спросила детектив.

— Пожалуй, что нет. О моих конфликтных отношениях с трупом вы и так знаете.

— Даже я умудряюсь не конфликтовать с трупами, — усмехнулась она, — это самые сговорчивые ребята на свете.

Я почувствовал себя полным придурком. А эта стерва откровенно надо мной издевалась. И я видел, что в ней нет ненависти ко мне лично. Такая не будет пытаться доказать мою вину, потому что я ей чем-то не нравлюсь. Она просто порадуется, если я окажусь убийцей. Как и любой из неприятных ей людей, а это примерно все.

Но постепенно, в ходе расследования, Бренда Холмс стала казаться мне моложе и симпатичнее. А когда я ее увидел почти без одежды… Такие дразнящие округлости в кружевах, руки чуть сами к ним не потянулись. Всё, тут мысли отключаются. И хочется убить Лафера.

Если детектив Холмс измениться не могла, получается что, я в нее влюбился что-ли и стал смотреть другими глазами?

Уму не постижимо.

Галя

Банкет на конференции о свойствах ядов. Как это оригинально. И немного вызывающе. Вокруг — куча улыбающихся людей. Отовсюду звучат шуточки, что даже если великая Линд Харлоу, как она называют донну Розу, решит испробовать на них новые токсины, то почти у всех с собой есть наборы антидотов.

Необычные люди, да. Я шла с тарелкой вдоль длинного, просто бесконечного «шведского стола», который тут назывался «мостом изобилия». Искала себе что-нибудь, безопасное на вид.

Моего спутника подловили родственницы, и просто водили под руки. Я поняла, что так они уберегают своего Мати от новой несчастной любви. Смешно. Не верю, что такой парень мог бы мной увлечься. А все эти поцелуи и жаркие взгляды… да просто он мужчина молодой и активный.

А может быть и вообще виновный в убийстве. Соблазнить детектива, который пытается тебя разоблачить, это очень по-злодейски.

Ведь мы уже выяснили, что мотивов у Матиаса становится всё больше. И еще я уже уверена была, что во флаконе с разбитым сердцем была именно «добивка», завершающая действие яда.

Матиас был в парке с этим своим мороженым, мог подсунуть склянку под нос Хомеру. Это вообще, на мой взгляд, выглядело так: у Григора появляются симптомы отравления, хватает ртом воздух. Матиас бдит неподалеку, и якобы пытается помочь. Дает ему нюхательные соли, например. Григор вдыхает и уже бьется в конвульсиях так, что это заметно окружающим.

А Колер успевает отбежать на безопасное состояние к мороженке. Возможно, эффект от его «помощи» был слишком быстрым, жертва даже могла судорожно взмахнуть рукой и выбить флакон у Матиаса. Подбирать некогда, пришлось скрываться.

Картинка получалась вполне правдоподобная. Если бы не одно «но»: много лет назад эту безделицу купил Роберт Боберт. Для кого, тут сомнений нет. В те времена они с Григором оба еще боролись за сердце одноклассницы.

Но… ведь они могли и договориться с Матиасом. Покойный был неприятной личностью. И найти единомышленников, чтобы расправиться с ним, труда бы не составило.

— Предлагаю вам попробовать особый коктейль! — передо мной возник услужливый официант с подносом, уставленным бокалами.

— Особый? А что там? Яд мантикоры? — спросила я строго.

— Ну что вы! — служащий приятно засмеялся. — Но состав и правда интересный. Для самых смелых!

Я кинула взгляд на Матиаса в окружении родственниц. А почему нет? Если что, откачают.

Поблагодарила официанта и приняла бокал с розовой жидкостью. На вкус это было восхитительно. В меру терпкий, в меру сладкий. И словно огонь разливается по жилам, наполняя бодростью и желанием танцевать.

Тут как раз и музыку включили. Свет в зале стал приглушенным и на танцпол потянулись умники и умницы.

— Разрешите вас пригласить? — приветливо прорычал высокий мужчина, вылитый Ларч из «Семейки Аддамс». Бледный, с кругами под впавшими глазами. Да это же один из докладчиков. Такого невозможно не запомнить.

— Профессор Фисбен! — вспомнила я. — Вы нам рассказывали о ядах насекомых.

— Мне приятно, что вы запомнили, — в его рокочущем голосе появились нотки флирта.

— Пойдемте! — велела я, оценив взглядом его широкие плечи, на которых можно легко рассадить группу чирлидерш человек из восьми.

Он подал мне похожую на весло руку и мы отправились танцевать. Ну его, этого Матиаса. В моих глазах плескался розовый цвет. В тон напитку, который я только что уговорила. Прекрасная конференция, чудесные люди. А этот Фисбен вообще даже привлекательный мужчина. В буквальном смысле. Потому что он привлек меня себя слишком сильно, страстно дыша где-то на полметра выше моей макушки. Очень высокий мужчина. А в ладони его я бы вся поместилась, как дюймовочка.

— Разрешите украсть у вас детектива Холмс, — услышала я голос Матиаса.

— Это невежливо, Колер! — сказала я с упреком. И кажется, надула губы.

— Вы уже танцуете третий танец, — холодно отчеканил Матиас, перекрикивая музыку, — пойдемте!

И он настойчиво потащил меня за руку. Я упрямилась и не хотела с ним идти, розовые искры все еще плясали перед глазами, а Фисбен казался мужчиной мечты.

— Бренда, за вами нужен глаз да глас! — сердито выговаривал мне Матиас.

— Что с ней? — к нам подскочила взволнованная Елизавета.

— Вот, пытаюсь понять, чем она на этот раз отравилась.

Матиас держал меня, не давая убежать к прекрасному профессору.

— Что вы ели или пили, Бренда? — испуганно спросила Лиз.

— Прекрасную амброзию цвета вашего костюма! — воодушевленно призналась я.

— О, нет! — она в отчаянии схватилась руками за щеки, будто решила открутить себе голову и приставить кому-нибудь другому. Не такому мозговитому.

Я хихикнула.

— Что не так? — встревожился Колер.

— Бренда принимает лекарство, которое может дать неоднозначную реацию с корнем сабелии. А местные шутники положили его в коктейль!

Постепенно я начинала понимать, что происходит что-то не то.

— Сколько вы выпили, милочка? — к нам подошла