2:5030/Эльф. Нежданный коннект - Станислав Миков

Внезапно идиллию цифрового созидания разорвал звук, от которого у Арантира душа стремительно рухнула куда-то в район обмороженных пяток.

Снаружи, за пределами покоев, раздался повелительный удар церемониального посоха о полированный каменный пол. Тяжёлые створки дверей начали медленно открываться внутрь. В тёмном проёме возник Владыка, и комната сразу стала тише: даже гул Бежевого Ящика под заклятием показался Иллиэлю неприлично громким.

* * *

Арантир мгновенно, на одних лишь инстинктах высшего порядка, оценил катастрофичность надвигающейся ситуации. В груди болезненно кольнуло, но рефлексы сработали быстрее паникующего разума. Он резко вскинул обе трясущиеся руки в сторону заставленного стола, широко растопырив пальцы. Его бескровные губы беззвучно, с пугающей скоростью артикулировали сложнейшую, многоступенчатую эзотерическую формулу сокрытия.

Из раскрытых ладоней мага с тихим шипением вырвался плотный, полупрозрачный импульс концентрированной маны. Он ударил прямо в нагромождение гудящей аппаратуры. Заклятие абсолютной невидимости тяжёлым саваном легло на артефакт. В одно короткое мгновение всё это высокотехнологичное безумие полностью исчезло из оптического спектра. Стол чёрного дуба стал девственно, безупречно пуст. Лишь воздух над ним продолжал слегка дрожать и преломляться от колоссальной разницы температур, словно густое марево над раскалённым летним асфальтом, выдавая физическое присутствие морозной аномалии.

Величественная фигура переступила порог и сделала один, невероятно медленный, исполненный собственного подавляющего достоинства шаг в самый центр ледяной комнаты.

Иллиэль резко, едва не опрокинув тяжёлое резное кресло, встал из-за стола. Он расправил плечи, облачённые в хрустящий от инея синий бархат, и низко склонил голову в традиционном приветствии.

— Приветствую тебя, Отец, — голос принца прозвучал ровно, без единой запинки, но в самой глубине его расширенных зрачков плясало тщательно скрываемое, дикое напряжение.

Владыка полностью проигнорировал неуместную спешку сына. Для правителя Высокого мира любые резкие движения были сродни дурному тону, унизительному признаку суеты, свойственной лишь короткоживущим, ущербным расам Земли. Он не снизошёл до ответа на приветствие сразу. Его взгляд, холодный, пронизывающий и абсолютно пустой, как поверхность замёрзшего в мёртвую зиму озера, неспешно скользнул по стенам покоев. Затем Владыка слегка разомкнул свои безупречные губы и начал размеренную, гипнотическую речь. Его голос обволакивал сознание, убаюкивал волю, падая тяжёлыми каплями расплавленного свинца в мёртвую тишину комнаты.

— Я отчётливо чувствую неприятное возмущение в эфире, Иллиэль, — произнёс Владыка, и казалось, что каждое произнесённое им слово длилось целую вечность. — Ты стал слишком часто запираться в своих покоях, отгораживаясь от гармонии двора. Хаос — это коварный яд, медленно проникающий сквозь невидимые трещины в неокрепшем разуме.

Владыка говорил о неизменности как о единственной форме долга. Любой порыв к новому он называл болезнью, которая начинается с малого, а заканчивается гибелью совершенства. Он стоял посреди зала почти неподвижно, и от этой неподвижности каждое слово казалось тяжелее.

Иллиэль смотрел на пустое пространство стола, но точно знал, что скрыто под заклятием. Бежевый Ящик не вел живой связи: в нем лежали уже принесённые письма, старые архивы и недописанный ответ Ольге. Но даже этот локальный земной шум был опаснее любой открытой дерзости.

Перед Владыкой, на расстоянии вытянутой руки, стояла невидимая коробка с земными анекдотами, техническими спорами и письмами Ольги.

* * *

Владыка продолжал свой непрерывный, угнетающий волю монолог. Он начал медленно, шаг за шагом, прохаживаться вдоль высоких книжных стеллажей с древними фолиантами, страницы которых никто не переворачивал уже добрую тысячу лет. Каждый его плавный шаг занимал не менее пяти секунд реального времени.

Иллиэль, вытянувшись по струнке, неотрывно смотрел на Отца. Крошечная хрустальная паучиха продолжала методично плести паутину между серебряными зубцами его короны. На фоне чудовищной медлительности правителя казалось, что она живёт в совершенно ином измерении. Владыка говорил так невыносимо долго и двигался так плавно, что создание успевало обустроить свой быт прямо на его голове.

Иллиэль стоял ровно, не смея пошевелить даже пальцем. Он механически, с выверенной амплитудой кивал в такт тягучим словам Владыки, искусно изображая почтительное сыновнее согласие, но на самом деле его остекленевший взгляд проходил сквозь величественную фигуру и намертво упирался в преломляющееся пустое марево над столешницей.

Внутри принца с каждой секундой разрасталась ледяная пустота. Он неосознанно задержал дыхание, чувствуя, как сведённые мышцы груди начинают ныть от недостатка кислорода. Иллиэль боялся не наказания и не гнева Отца за нарушение традиций. Всё это казалось мелким по сравнению с одной мыслью, бившейся в висках.

Он испытывал первобытный, сковывающий конечности ужас от того, что Владыка может сделать следующий, случайный шаг, протянуть свою идеальную руку и физически обнаружить скрытый артефакт. Если Отец поймёт природу гудящего «Бежевого Ящика», он не станет повышать голос. Он просто, с лёгкой брезгливостью уничтожит его одним щелчком пальцев, расщепив на субатомную пыль как мерзость, недостойную существования в границах их мира. И для Иллиэля потеря этого нелепого, собранного из палок, заклинаний и термопасты компьютера означала абсолютную, бесповоротную потерю всего смысла. Это означало мгновенный обрыв единственной ниточки связи с Ольгой. Это означало мучительную смерть той робкой, настоящей, пахнущей пылью и дождём жизни, которую он только-только начал пробовать на вкус. Без её писем он снова превратится в пустую, красивую статую, запертую в золотой клетке вечности.

Где-то на самой периферии его зрения, в тени мраморной колонны, стоял Арантир. Придворный маг, несмотря на холод в помещении, покрывался потом ужаса. Старик не сводил глаз с траектории движения Владыки и молился, чтобы наспех сплетённое заклятие невидимости выдержало рядом с земным артефактом.

* * *

Владыка сделал длительную, театральную паузу в своей речи, позволив последнему, весомому слову медленно раствориться под высокими сводами потолка. Он, очевидно, решил сменить позу, слегка устав от длительного променада по холодному камню. Его величественная фигура в серебре плавно развернулась на месте и направилась прямо к рабочему столу Иллиэля.

Он подошёл вплотную к резному краю столешницы. Затем Владыка грациозно развернулся спиной к невидимой технике, привычным, элегантным движением поправил тяжёлые полы своей сияющей мантии и начал очень плавно опускаться вниз. Он собирался присесть ровно на ту самую точку чёрного дуба, где в данный момент возвышался покрытый инеем экран артефакта.

Из своего тёмного укрытия за колонной Арантир мгновенно проанализировал вектор движения правителя. Мозг высшего мага, веками привыкший к сложнейшим, многомерным астронавигационным расчётам, за доли секунды произвёл пугающие вычисления. Арантир мысленно сопоставил массу Владыки, неумолимое гравитационное ускорение, физическую плотность невидимого земного стекла и пиковую мощность сдерживающего контура внутри артефакта. Вывод ударил по нервам набатом: физический контакт абсолютно неизбежен. Как только тонкий шёлк мантии Владыки коснётся невидимого экрана, иллюзия