Highschool of the Dead: Генезис распада - SadDecorator

на лету планирующих «скатов». Картина напоминала старую видеоигру, где требовалось из охотничьего ружья поражать пернатых мишеней, а в случае промаха на экране возникала ехидная собака.

Экипаж, включая меня, слегка пригнулся, прижавшись спинами к стальной броне; мы внимательно наблюдали за действиями десанта, попутно уничтожая подбирающихся ходоков, которые наступали под прикрытием «бегунов» и осатанелых «спринтеров».

— Отход! — рявкнула капитан, стремясь перекричать грохот невероятно точных выстрелов, производимых подчиненными.

Бойцы показывали поразительную меткость, ликвидируя монстров попаданиями в голову. Один из стрелков, повинуясь отточенным за годы суровых тренировок рефлексам, скорректировал положение ствола автомата, превратив череп наседавшего «спринтера» в открытую консервную банку с бобами.

Двое военных, полностью израсходовав магазины в упор по мутантам, швырнули под ноги дымовую шашку, в то время как остальные члены десанта оперативно опустили на глаза тепловизионные приборы.

В ожидании подкрепления группа продолжала отбиваться экономными очередями.

Спустя двадцать шесть секунд пара ближайших гусеничных бронемашин «Тип 90», созданных на базе танкового шасси, на предельном ускорении приблизилась к месту аварии и резко затормозила, зажав выживших между бортами. Образовался безопасный тупик, защищенный от основной массы наступающих тварей.

Прочие подоспевшие БМП развернули тридцатипятимиллиметровые орудия с пулеметами в сторону поврежденной техники, устроив сплошную завесу шквального огня.

Снаряды разрывали в клочья любое существо, дерзнувшее приблизиться на расстояние ближе полусотни метров, а фугасные заряды распыляли монстров на подступах.

Наземная пехота держала оборону, пока башенные стрелки сквозь оптоэлектронику тепловизоров сканировали завесу вокруг спасенных, срезая «невидимок».

Створки десантных отсеков спасительной техники раскрылась.

— Отступаем! — скомандовала капитан, после чего люди под взаимным прикрытием начали быстро перемещаться внутрь прибывших машин.

Тут наши маршруты разделились, мы с Тадзимой погрузились во вторую БМП. Весь процесс занял ровно пятнадцать секунд.

Едва десяток уцелевших оказались в безопасности, а люки герметично задраились, колонна начала набирать ход.

В то время как подразделение спецназа совместно с военными инженерами уничтожало вражеские силы монстров, бронемашины выстроились в гигантский вытянутый овал на всю ширину дороги и начали циклическое движение со скоростью около двадцати километров в час.

Продвигаясь по траектории, техника создала поток огня, пока одни машины били по фронту орды, другие перезаряжались на противоположной стороне кольца.

Любые твари, будь то ходоки, «бегуны» или «невидимки», попытавшиеся подойти вплотную к «карусели», неизбежно попадали под траки; они оказывались раздавлены гусеницами.

Спецназовцы внутри транспорта использовали бортовые прицелы, «теплаки» и всю мощь тридцатипятимиллиметровых орудий.

Попадание фугасного снаряда по «рамам» разрывало этих болванов на куски, а «бомберов», исполнявших роль смертников, расстреливали на дальних подступах в районе ста пятидесяти или двухсот метров. Взрывы посреди толпы ходоков и «спринтеров» уничтожали тварей сотнями.

Бойцы через «теплаки» безошибочно находили «невидимок» на асфальте, после чего срезали цели очередями из спаренных пулеметов калибра 7,62 миллиметра, а прыгающих на броню «пауков» эффективно сбивали перекрестным огнем соседние машины, идущие следом в общей колонне.

Главные пушки вели стрельбу снарядами с дистанционным воздушным подрывом.

Несколько залпов вверх, небо над шоссе наполовину очистилось от летающих «скатов» осколками поражающих элементов.

Основные стволы работали по «бомберам», «рамам» и кучным группам «спринтеров» с «бегунами». Обычных ходоков и «ворчунов» спецназовцы уничтожали короткими пулеметными очередями строго в голову, а гусеничный ход техники двигался по телам, с треском перемалывая кости в мелкую труху.

Сама змейка из машин выстроилась в боевой порядок ромбом. Подвижный бронетранспортер невозможно перевернуть усилиями «рам» или облепить «пауками», так как создания просто раздавливались колесами.

Твари пытались прыгать на крыши с обочин и прямо из толпы, но на поверхности им совершенно не за что было уцепиться. Как только «паук» оказывался сверху, идущая следом техника сбивала его с обшивки пулеметным огнем.

На широкой дороге крик «ворчунов» полностью глушился шумом ревущих двигателей и грохотом пулеметов.

Снайперы через смотровые щели вычисляли этих мутантов по открытым пастям и характерным позам, после чего уничтожали в первую очередь.

Обычные ходоки служили живым щитом для прочих чудовищ, но экипажи использовали эту массу мертвецов как своеобразную подушку, уверенно сминая тела колесами ради экономии патронов.

Руководитель колонны, неизвестный майор, оказавшийся единственным офицером среди выживших с самым высоким званием, разделил транспорт на три тактические группы.

Авангард из десяти машин двигался впереди, насаживая на стальные носы ходоков и «бегунов». Главная задача заключалась в том, чтобы пулеметами и гранатометами расстреливать «рам», подрывая «бомберов» на безопасной дистанции в пятьдесят метров, чтобы ударная волна косила идущую следом толпу.

Ядро из девятнадцати бронетранспортеров зачищало фланги. Солдаты подавляли «плевунов», отстреливали прыгающих «пауков», выжигали огнем зоны, где тепловизионные приборы засекали невидимок.

Арьергард из десяти единиц техники прикрывал тыл, развернув башни назад и выкашивая «спринтеров», пытающихся догнать уходящую группу.

Летающие скаты пикировали на крыши, но поскольку все люки были задраены, причинить вред личному составу они не могли.

Мутанты тащились ломать пулеметные турели и крушить смотровые приборы. Чтобы предотвратить поломки, бронетранспортеры шли на минимальной дистанции, поливая верха друг друга. Пули пролетали по касательной над крышей соседней машины, превращая каждого «ската» в безжизненную тушу.

Постоянно маневрируя, уходя от опасных скоплений «спринтеров» и уничтожая новые порции «рам» внутри этих скоплений, спецназ давал отпор врагу.

Водители не теряли управления от налипшей на лобовые стекла крови. Для очистки триплексов работали дворники вместе с омывателями, что не позволяло машинам застрять на обочине.

К смертельной вакханалии подтянулись «гориллы», «птеросапиенсы», а также невиданный противник.

Выглядели они как поджарые и неестественно бледные мертвецы, начисто лишённые волосяного покрова, с поблёскивающими черепами. Безволосые, как ягодицы младенца, твари щеголяли полной наготой, лишенной каких-либо признаков гениталий, в паху ничего не было.

Каждую особь украшали длинные заостренные уши, как у летучих мышей, дополненные внушительными клыками.

Попадались версии, чьи носы копировали летучемышиные, но у основной массы сохранялись человеческие черты.

Значение имел не наружный облик, а доступный арсенал способностей. Быстрее «бегунов», маневреннее «спринтеров», вдобавок эти существа владели регенерацией. Пределы восстановительного потенциала оставались загадкой, тем не менее это дар изрядно повышал живучесть и выживаемость.

Командир колонны осознал, что стандартное кольцо разорвут «гориллы», тогда как одиночный ромб сомнут «птеросапиенсы». Он разбил тридцать девять БМП на два параллельных клина, ползущих на минимальной скорости в десять километров в час.

Если вообразить, что «горилла» таранит и обездвиживает машину из первой шеренги, движущаяся параллельно боевая единица второй линии получает шанс расстрелять монстра в упор и прикрыть товарища.

«Гориллы» сделались основной угрозой сухопутного тарана. Обычные пулеметы не брали мутантов, потому майор велел применять противотанковые управляемые ракеты, размещенные на бортах БМП «Тип 89».

Спецназ выпускал снаряды по «гориллам» с семисотметровой дистанции.

Кумулятивная ракета, рассчитанная на уничтожение танков, разносила мутантов