Highschool of the Dead: Генезис распада - SadDecorator

серьезе или озвучивает то, что сам хочет услышать. — Про характер судить сложно, — продолжал он, — так как непокорность, дерзость и осознанное неподчинение авторитетам могут исходить как от мужчины, так и от барышни.

— Приношу свои искренние и глубокие, как Марианская впадина, извинения, но перед тобой парень, — в несерьезной форме приоткрыл завесу «великой тайны».

— Так умирает любовь, — пошутил взамен, улыбнувшись и сам того не зная процитировав строчку из стишка поэтессы Юлии Друниной.

Пройдя некоторое расстояние и обыденно раздавив с десяток разнообразных тварей, мы застыли перед неожиданным зрелищем.

— Охренеть не встать, — подобрал механик-водитель идеальную фразу для описания открывшейся картины.

Впереди высилась огромная биомасса из тысяч тел бывших людей, сплавленных в единый мышечно-костный нарост.

По масштабам «Нечто» превосходило шестиэтажный дом. Монстр закрепился на фасаде заброшенной высотки, представляющей собой железобетонное здание в стиле «брутализма».

Невероятная масса приросла к стене между третьим и шестым этажами, частично выломав панорамные окна и прорубив прочные перекрытия.

Центральное ядро удерживалось гигантскими органическими корнями, проросшими внутрь помещений и обвившими несущие колонны сооружения как метастазы. Мутант висел вертикально, нависая над перекрестком грозовой тучей из плоти.

Тело представляло собой бугристую и постоянно пульсирующую субстанцию серо-бордового оттенка. Поверхность гиганта покрывал слой трупного жира и слизи, сочащейся на дорожную разметку.

Сквозь полупрозрачные участки проглядывали переплетенные кости, ребра и сотни черепов, сваренных воедино. В самом центре циклопического узла чернел вертикальный разлом, то есть огромная пасть, откуда чудовище выплевывало споры. Из боковых зон ядра вырывались три отростка длиной более тридцати метров каждый. На концах щупалец сформировались булавы, которыми «Нечто» отламывало куски от самой высотки ради швыряния снарядов.

В местах соединения конечностей с основным туловищем располагались огромные вздувшиеся мешки, выполнявшие, возможно, роль нервных узлов. Они пульсировали красным светом из-за высокой концентрации мутировавшей некроплазмы. Эти участки, наверное, являлись единственными уязвимыми зонами на теле титана, лишенными защиты костяных пластин.

Вокруг скопища плоти постоянно клубился желтоватый туман, представляющий собой взвесь из тысяч мелких гнойных капсул, вырабатываемых организмом мутанта. Похожие на живые мины, они медленно парили возле строения, реагируя на тепло и шум.

Именно эта жуткая стотонная тварь полностью заблокировала перекресток. Пока мы, пилоты танка «Машина Смерти», не уничтожим противника термобарическим залпом, путь к окруженной колонне японского спецназа останется закрытым.

— Черт, надо предупредить майора! — перестал соратник таращиться на мутанта с отвисшей челюстью.

— Зачем? — удивился его восклицанию. — Эту гадину с другого континента видно. Командир не дурак, должен всё понимать, — попытался донести до напарника мысль, что тревожить старшего офицера сейчас бессмысленно, тот и без того по уши в дерьме.

— Да, твоя правда, — согласился со мной Тадзима. — Давай, «Вандару», прикончим гадину! — боевой дух спецназовца заставлял его рвать и метать любую встречную нечисть.

— Я не «Вандару», а «У-эн-делл», так понятнее? — попытался выяснить, расслышал ли он наконец мое ненастоящее имя.

— Понятно, — угукнул снайпер, так и не произнеся верный вариант, но саму ошибку признал. — А, стоп, кажется, реально стал понимать, — спецназовец продолжал «докачивать» остатки осознания. — А-а-а-а, — протянул гласную, по-настоящему сообразив. — Такое имя взаправду существует, но ты, как до меня сейчас доперло, подобрал слово, созвучное в английском языке термину «Вандал».

— Денежного приза не будет, но ставлю большой палец вверх твоему внутреннему Шерлоку, — его быстрое раскусывание моей маленькой хитрости с игрой слов мне понравилось.

— Спасибо, доктор Ватсон, — куда же без отсылок на мою профессию. — Я не забыл, что ты медик.

— Поймал тишину, — по-товарищески попросил его без намека на приказной тон.

— Протестую, — сказал он. — Не люблю работать в тишине, — Тадзима, скользнув взором по экрану планшета, закрепленного справа от главного пульта управления, неторопливо провел ладонью по сенсорной панели и, коротко коснувшись подушечкой указательного пальца нужной иконки, принялся размеренно покачивать головой в ритм зазвучавшей негромкой мелодии.

Установленный в моем шлеме ассистент, действуя по принципу распознавания аудиопотока одного приложения, перехватил эти звуковые волны, после чего вывел уведомление о том, что из динамиков доносится композиция под названием «Time Has Come Today» в исполнении группы «The Chambers Brothers».

На дистанции тысяча двести метров активировал систему защиты от оружия массового поражения. Внутри боевого отделения создалось избыточное давление, полностью изолирующее нас от чужеродных спор и ядовитых газов, после чего запустил термодымовую аппаратуру совместно с пусковыми кассетами активного дыма.

— Готово, — проинформировал механика-водителя.

Танк скрылся в аэрозольной завесе, блокирующей чужой визуальный обзор и тепловое инфракрасное излучение.

«Нечто», яростно среагировав на этот маневр, принялось вслепую швырять первые огромные обломки бетона по площади.

— Твою мать! — громко выругался Тадзима.

Один из кусков разрушенного здания отрикошетил от верхнего ребра стального отвала «М1-Бречер Хэви», а ударная волна подчистую снесла внешние осветительные прожекторы и сорвала одну из антенн радиосвязи на бронированной башне.

Уже на дистанции девятьсот метров перевел дистанционную турель со спаренным крупнокалиберным пулеметом в автоматический режим перехвата малоразмерных воздушных целей.

Наша боевая машина уверенно шла на скорости тридцать пять километров в час, совершая легкие зигзагообразные маневры, чтобы сбить прицел атакующей твари и не превратиться для нее в легкую мишень.

Одновременно с этим бортовая электросеть переключилась в режим повышенной помехозащищенности от деструктивных ментальных импульсов, если такие вообще имелись в арсенале вражеских способностей.

Зловеще загораясь красными опухолями, «Нечто» выпустило тучи самонаводящихся взрывных пор в сторону доносящегося шума.

Автоматический пулемет захватил летящие объекты и хлесткими короткими очередями принял подрывать опасные гроздья в двухстах метрах от «Машины Смерти».

Тем не менее, несколько капсул успело сдетонировать в близости от левого борта.

Взрывная волна и кислота «Нечто» начисто сорвали элементы навесной динамической защиты, полностью выжгли наружную краску и безвозвратно уничтожили один из блоков видеокамер кругового обзора.

— Чтоб тебя черти… — сквозь зубы выругался сам. — Тадзима, что по урону?

— Слепая зона на экранах сзади-слева, но лобовой обзор чист, — быстро отрапортовал мехвод.

Преодолев критическую отметку в семьсот метров, танк кратковременно сбавил ход до десяти километров в час ради идеальной стабилизации прицела огнеметной системы.

В этот же миг опустил фронтальный клин в нижнее положение, потом бортовой компьютер рассчитал траекторию возможного падения сотен тонн биомассы и обломков, поэтому огневая позиция была выбрана строго под углом к полуразрушенной высотке, на самом перекрестке улиц, оставляя свободный путь для экстренного отката назад и исключая погребение под падающим мутантом.

Навел лазерный маркер строго на пульсирующие красным светом нервные узлы у самого основания конечностей «Нечто».

Механик-водитель, понимая, что грядущий объемный взрыв сожрет весь окружающий кислород и поднимет тучи жирного пепла, способного забить воздуховоды, перевел газотурбинный двигатель в автономный режим замкнутого цикла питания.

Силовой агрегат послушно снизил рабочие обороты до безопасного минимума, а