Highschool of the Dead: Генезис распада - SadDecorator

обычных мирных жителей, но чутье подсказывало мне, что здравомыслящий представитель человеческого рода вряд ли станет с безумным оскалом разгуливать по ковру из бездыханных тел, сжимая в ладони мясницкий нож.

— Это гражданские? — Тадзима с силой провел ладонями по векам, пытаясь удостовериться в реальности. — У них начертан символ креста прямо на лицах. Двинувшиеся рассудком фанатики или радикальные элементы с криминальными замашками?

— Указанная отметка является не краской, а крестообразным высыпанием, — возразил напарнику, когда лично удостоверился в природном происхождении зловещего клейма. — У тебя есть возможность связаться с этой группой посредством мегафона?

— Сейчас попробуем, — ответил снайпер, сосредоточенно манипулируя тумблерами на панели приборов. — К сожалению, устройство полностью вышло из строя.

Когда эта подозрительная группа приблизилась к перевернутому БМП, произвел предупредительный выстрел, рассчитывая вынудить людей убраться восвояси подобру-поздорову, не дожидаясь момента, когда мне придется совершить действия, способные приравнять меня к военным преступникам.

Наступавшие, сохранив на лицах хищные звериные оскалы, проигнорировали это последнее предостережение.

— «Уэнделл», открывай огонь, совершенно очевидно, что вооруженная толпа идет сюда не с миром! Стреляй на поражение! — неистово закричал Тадзима, охваченный сильнейшим потрясением.

Так как веских оснований для неподчинения приказу не нашлось, потому что до последнего теплилась слабая надежда на благоразумие чужаков, направил ствол в центр сорокаголового человеческого стада.

Крупнокалиберный пулемет сработал безукоризненно, скосив ряды улыбающихся фанатиков с крестообразной сыпью на лице.

Наш с союзником взор оказался прикован к внезапно начавшимся подземным толчкам.

Термобарический танк содрогался в такой степени, что под гусеничными лентами пробудился чуть ли не тектонический разлом.

На расстоянии пары километров впереди, пробивая ночь, возник охваченный пламенем пассажирский лайнер. Воздушное судно снижалось под наклоном, вспарывая днищем верхние этажи высотных зданий.

— Что за херня! — проорал Тадзима, наблюдая за происходящим широко распахнутыми от ужаса глазами.

В секунду столкновения самолета с землей сумрак городских кварталов оказался полностью выжжен ослепительной белоснежной вспышкой.

Находясь внутри отсека, мы почувствовали, как нагрелись металлические листы. Воздушное судно на большой скорости разнесло многоуровневую транспортную развязку.

Опоры эстакады впереди начали складываться наподобие хлипких карточных домиков. Неисчислимое множество дорожных указателей, светящихся табло и шумопоглощающих панелей превратилось в бесполезный лом.

Объятые пламенем обломки крыльев, разбросанные пассажирские кресла и фрагменты обшивки с логотипом японских авиалиний рушились на покрытие. Звуковая волна от детонации сотен тонн горючего ударила по барабанным перепонкам, почти пробивая шлемофоны.

Когда огненный столб устремился к облакам, магистраль впереди полностью заблокировалась. Дальнейший маршрут теперь преграждал пылающий провал, куда нескончаемым потоком стекал кипящий авиакеросин.

Времени на пребывание в состоянии ступора от случившегося катаклизма у нас не оставалось. С тыла неторопливо ковыляли настигающие нас «рамы».

— Открывай огонь! — скомандовал мне снайпер, оперативно развернув термобарический танк в направлении новой угрозы.

Исполнив полученное распоряжение, принялся оттачивать навыки ведения боя на этих бодибилдерах. Ни единому из показавшихся чудовищ не удалось приблизиться к нашей бронетехнике.

Очистив местность вокруг и ликвидировав скопление изуродованных тел атлетов, заметил движение.

Изменчивое создание выждало момент завершения самоубийственного штурма рядовых «рам» и резко спрыгнуло на разбитую дорогу.

Рост дебютировавшего монстра составлял двести пятьдесят сантиметров, а вес достигал около двухсот пятидесяти килограммов. Главный оттенок кожи представлял собой «красный металлик» По поверхности могучего торса тянулись черные линии, а на голове твари выделялась жуткая маска, состоящая из крупных светлых глазниц без зрачков с вытянутыми заостренными штрихами, копирующими спауновские мотивы, а также широкая пасть с длинным языком, усаженная рядами длинных и остро заточенных клыков.

Мутант принял в своем разуме верное тактическое решение, так как попытка задействовать весь имеющийся боевой арсенал ради уничтожения цели полностью перестала приносить плоды.

Вдобавок ко всему Тадзима с досадой ударил кулаками по панели приборов, потому что техника наотрез отказывалась сдвинуться с места.

В школьные годы преподаватель физической культуры, некогда служивший в горячих точках и совершивший там некие боевые подвиги, утверждал, что нарекать бронемашину прозвищами, связанными с кончиной, вроде «Машины Смерти», «Гроба» или «Покойника», признано дурным предзнаменованием.

Военные, по заверениям физрука, считаются суеверной категорией граждан, являясь латентными верующими, а такие мрачные наименования неизбежно притягивают вражеские снаряды и беды.

«Но эти убеждения ничуть не мешают солдатам повсеместно носить банданы и значки с изображением человеческих черепов и челюстей, а подобная символика имеет непосредственное отношение к смерти», — озвучил про себя мысль и покинул кресло наводчика.

— Ты куда собрался? — Тадзима уставился на меня пятирублевыми глазами. — Эта тварь тебя раскатает и сожрет!

— У нашей «Машины Смерти» есть протокол самоуничтожения? — обыденным тоном поинтересовался у товарища, затормозив возле выходного люка термобарического танка.

— Нет, опция не предусмотрена, — снайпер отрицательно покачал головой и приблизился к выходу.

Мы спешно покинули технику, оказав право первого шага вооруженному бойцу, после чего благополучно очутился снаружи.

— Что предпримем против него? — спросил спецназовец, пятящийся вместе со мной назад.

— Я что-нибудь придумаю, — ответил лейтенанту.

— Не строй из себя героя, парень, — напарнику пришлась не по душе моя попытка действовать в одиночку. — Подумай, это гиблое дело, — прежняя излишняя эмоциональность, служившая скорее для демонстрации возмущения и подавленного гнева, бесследно испарилась.

Резко остановившись, развернулся лицом к опасности и пошёл навстречу неторопливому монстру, для которого никак не удавалось подобрать подходящее имя.

— Псих! — донесся со спины яростный выкрик Тадзимы, но по отсутствию удаляющихся шагов стало понятно, что спецназовец остался стоять на месте.

Мутант, мысленно заклейменный мною просто «Мутантом», моя фантазия определенно заслуживала отдельной баллады, хрустел костяшки пальцев с когтями.

Когда дистанция между нами сократилась до расстояния, привычного для сходящихся на ринге боксеров, со стороны тыла донеслись неожиданные выстрелы Тадзимы, вынужденного отбиваться от наседающих мертвецов.

Справедливости ради, кулачным боем не владел, а выполненные когда-то манипуляции со сворачиванием шеи были следствием превосходного знания анатомии, а вовсе не признаком бойцовских талантов, разница здесь большая.

Приняв неуклюжую стойку и неумело вскинув ладони к лицу, приготовился к началу поединка.

«Мутант» отзеркалил мои движения, но выполнил это гораздо более профессионально. Монстр тут же нанес размашистый боковой удар.

Мне удалось уклониться от летящего кулака, резко присев и тем самым уменьшив рост, после чего незамедлительно ответил весьма нелепым свингом.

Этот же тактический маневр со смещением головы моментально повторил и мой противник.

Существо вновь выбросило точно такой же тяжелый хук.

По этой причине мне опять пришлось спешно пригибаться.

Сразу после успешного ухода от чужой атаки в очередной раз совершил этот неуклюжий выпад, траекторию которого «Мутант» аналогичным образом без особого труда просчитал и избежал столкновения повторяющимся уклонением.

«Что за цирк-шапито?» — не удержался и нервно посмеялся.

Оттолкнув меня с грубостью уличного громилы, «Мутант» понесся вперед разъяренным быком, выставив плечо для таранного