Неви - Рапа Нуи

не звук сливного бачка и не запись выступления оригинала, а что-то совсем другое, тревожное. Клоны замерли. Кажется, в их стерильные кастрированные души проникло странное чувство: они ощутили себя не «Максимами Великими», а просто тремя испуганными существами, стоящими на пороге чего-то очень таинственного. А что если это выход в реальный мир? Никто из них никогда самостоятельно там не бывал и даже не представлял каково это — находиться там, снаружи, без охраны.

Кальмар нерешительно топтался на месте.

— Иди же! — торопил Пшик.

Любопытство было сильнее страха, и Кальмар полез вверх по лестнице. Гул угрожающе усиливался.

— Кальмар, может, назад? — крикнул Плесень, его ноги приросли к каменному полу. — Или отдай нам фонарь, а сам, как хочешь. Я туда не полезу.

Лестница закончилась возле ржавой двери. Кальмар толкнул её, и та со скрипом открылась.

За дверью оказалась крошечная прихожая с плотной занавеской, а за ней открывалось светлое просторное помещение с зеркалами и элегантной мебелью. На полу дорогой паркет, на потолке лепнина и роскошная люстра. Как во дворце!

Гул приближался. Кальмар пытался сообразить, куда идти дальше. И вот в одном из дверных проёмов появилась женщина с пылесосом. Брюнетка в коротком атласном халатике замерла, заметив Кальмара. Она выключила пылесос и медленно, как под гипнозом, опустилась на бархатную банкетку. Кальмар хотел нырнуть обратно в темноту тоннеля, но страх парализовал его, ноги не слушались.

— Максим? — с дрожью в голосе произнесла женщина и устремилась к нему.

— Да, — промямлил Кальмар.

— Как долго я тебя ждала…

В этот момент из-за занавески вышли ещё два чумазых Максима.

— А это кто? — спросила женщина.

— Э… мои двойники и телохранители, — нашёлся Кальмар.

Пшик и Плесень в изумлении смотрели на даму, Кальмара и прекрасный интерьер.

— Минуточку, отойди сюда в сторонку, — обратилась к Кальмару хозяйка, поправляя сползшую бретельку лифчика.

Она выдвинула ящик консоли, достала оттуда пистолет.

Пшик осел на пол, получив пулю в голову. Затем женщина выпустила несколько пуль в грудь и живот Плесени. Кальмар, не дожидаясь своей очереди, рухнул на паркет, как подкошенный.

Когда он очнулся, увидел над собой её счастливое лицо. Женщина оттирала его влажными салфетками от кровавых брызгов, тщательно целуя очищенные участки.

— Максим… Даже не верится. Двадцать лет прошло, с ума сойти! Я уже начала думать, что ты меня бросил! И дождалась, слава богу! Как чувствовала, устроила сегодня стирку, генеральную уборку и педикюр с эпиляцией…

— А где… — Кальмар от пережитого шока с трудом шевелил губами.

— Наши дети? За границей, где же им ещё быть? Всё у них хорошо.

— Нет, мои двэ… два… — он не мог выговорить.

— Эти что ли? Выкинула их с лестницы. Тебе больше не нужны двойники и телохранители, я никому тебя не отдам, любимый! Сколько той жизни осталось, сколько времени утекло…

Она поднялась, открыла шкаф и начала там что-то лихорадочно искать.

— … надо поставить в тоннеле капканы, чтобы никто не лез тебя искать. И бомбочки, были где-то бомбочки. Заколотить дверь наглухо. Ладно, позже найду, сегодня же сделаю!

Кальмар упёрся глазами в лепной потолок. Его фантазии не хватало, чтобы представить своё будущее. Но зато он впервые для кого-то единственный.

— Максим, ты меня слышишь? Поднимайся, родной. Давай-давай, помогу, вооот так. Иди в душ, а я пока здесь пол помою. Вот ведь, только убралась…

Сопля вернулся в бункер глубоко за полночь. День выдался на редкость удачным: затянувшийся банкет, парадные мундиры, море цветов и улыбок… Ему даже разрешили четыре глотка шампанского. Голова приятно кружилась. Он привычно прошёл через систему шлюзов, бросил жетон в автомат и, не встретив ни души, отправился в свой отсек. Тишина стояла абсолютная. Хотелось похвастаться, но, кажется, все спали. Он умылся, старательно вычистил зубы и провалился в сон. Только проснувшись обнаружил, что другие Максимы куда-то пропали. Очень странно. Ведь так не бывает, чтобы увели всех, а оставили одного! Сопля нажал тревожную кнопку. Тут особый случай, надо напрямую сообщить Паяльникову.

* * *

Семнадцать дней прошло. Семнадцать бесконечных выматывающих дней! Где же они, куда исчезли?

Генпрокурору не спалось. Тревожно, душно, кровать неудобная, навязчивые мысли и ещё этот ноющий зуб.

Он открыл бар, налил полстакана коньяка. Больше нельзя. Взял вентилятор, подушку, простыню и пошёл в библиотеку на диван. Возможно, смена локации поможет. Жена бы обрадовалась, что он удалился и не будет этой ночью пытать её храпом. Но порадовать было некого: она буквально сразу после его назначения на высокий пост переехала на Французскую ривьеру. Много лет не виделись.

Да, у него была коллекция бумажных книг. Полный шкаф во всю стену! Не то чтобы он любил читать. Но чтение успокаивало, отвлекало и усыпляло. Не электронные книжки, нет, а именно бумажные. Когда держишь такую в руках, этот шелест страниц, особый запах — такой невероятный антураж, словно попадаешь в другую эпоху, где нет всего этого суррогата… Тут, конечно, на атмосферу работал интерьер, исполненный в старинном стиле. Клетчатые обои, тяжёлые портьеры, кресло-качалка, деревянный письменный стол, светильники-свечки на стенах. Важный государственный деятель должен иметь место психологической разгрузки. В его случае это не бордели, и не кладбища, как у некоторых. Этот его строгий интеллектуальный интерес, искренний и неподкупный, возвышал в своих собственных глазах и в некотором роде приближал к величайшим политикам прошлого.

Паяльников достал с полки наобум какой-то том «Гарри Поттера».

Спустя полчаса он уже отпустил книгу на пол и готов был уснуть, но в уходящее сознание внезапно врезались те тайные ходы-лабиринты из романа. Паяльников вскочил и включил свет. Эврика!

— Срочно ко мне Пыльного! — закричал он в трубку.

Премьер-министр Пыльный уже смотрел третий сон, когда его разбудила жена. Охрана доставила старика, как был, в пижаме. По дороге у него поднялось давление, но ему быстро оказали первую помощь, не время умирать, тут дело государственной важности.

—