Неви - Рапа Нуи

— Да… — прошептал старик, вжимая голову в плечи.

— И почему же вы молчали? — Паяльников медленно поднялся, нависая над ним.

Пыльный затрясся, схватился за голову и рухнул на колени, ожидая удара. Рефлексы, выработанные десятилетиями.

— Простите… я забыл… я старый, я всё забыл! — он попытался поймать и поцеловать руку Генпрокурора.

Зрелище было омерзительным. Паяльников брезгливо поморщился, поднял премьера за локти и привычно вытер ему слёзы и сопли платком.

— Ну что вы, уважаемый. Давайте-ка по коньячку, успокоимся. Попробуем вспомнить вместе…

Пыльный честно пытался! Выцарапывал из памяти какие-то детали… Паяльников внимательно его слушал, задавал наводящие вопросы и все ответы записывал в блокнот. Но старик то и дело срывался на боязливый шёпот, перемежая воспоминания о большой политике с подробными описаниями какой-то шелухи. И так до самого рассвета два главных человека страны сидели на диване, выпивали-болтали-закусывали и пытались вытащить вместе из одной старческой башки очень важную информацию.

— У Макса была любовница, молодая, красивая. — Пыльный икнул, глядя в потолок мутными глазами. — Известная такая… Грудь — О-о-о! Глазища! Там она как-то где-то… как её… Не помню…

— Хорошо-хорошо, дальше, сосредоточьтесь! — Паяльников подлил ему ещё. — Где именно?

— Он постоянно бегал к ней, когда сидел в бункере во время войны. И там же замурованы его сокровища… Я однажды был с ним. Она очень вкусно готовит, боже, какой плов! Душистый, с барбарисом! Просто восхитительный! Огурцы бочковые невероятные, я умирать буду — не забуду этот вкус!

— К чёрту огурцы! — рявкнул Генпрокурор, едва сдерживаясь, чтобы не прибить старика. — Как вы попали в тоннель? Где вход?

— Не помню… — Пыльный снова сполз на ковёр, закрывая лицо руками. — Правда, не помню. Хоть убейте, не помню.

Паяльников смотрел на него с нескрываемым презрением. Вся мощь государства, все рычаги власти упирались сейчас в этот дряхлый, перепуганный кусок дерьма, который, как дырявое ведро, сливал крупицы сознания.

Весь следующий день Паяльников посвятил изучению бункера. Он решил действовать в одиночку, никого не ставя в известность. Государственная тайна. Совершенно неожиданно для себя самого он почувствовал, что его заинтересовала информация не только о тоннеле к любовнице, но и о сокровищах последнего настоящего президента, спрятанных там.

Спустя несколько часов поисков гениальный Паяльников нашёл то, что искал.

Он был при полной экипировке: удобная обувь, перчатки, каска, маска, фонарики, аптечка. Он тщательно закрыл за собой дверцы, чтобы не привлекать внимание, если кто-то из подчинённых заглянет в бункер. Шёл долго, не глядя на стены — сокровища подождут, сейчас важно вернуть заблудших президентов. И он почти добрался до той самой лестницы, оставалось каких-то несколько шагов. Но внезапно что-то вгрызлось в его левую ногу и повалило на землю.

Он сильно ударился головой, потерял сознание. Его крепкий молодой пятидесятилетний организм пришёл в себя довольно быстро; Паяльников осмотрелся и похолодел от ужаса: совсем рядом лежали двое из тех, кого он искал. Вне всякого сомнения, они были мертвы.

У Генпрокурора Аркадия Паяльникова непрерывно ныла нога, по ней ползали насекомые. Уж лучше бы отвалился зуб в библиотеке. Он кричал, звал на помощь, громко, отчаянно. Но никто не слышал. Сверху доносился какой-то монотонный гул.

Глава 16. Город, которого не может быть

На парковке рядом с аэропортом Марко Поло встречала Кьяра. Яркая, экспрессивная, непрерывно дирижирующая.

— Чао-чао! — приветствовала она, расцеловывая каждого в щёки, как близкого родственника, — я ваша личная тень в Венеции. Доставлю, размещу, организую, сориентирую. В вашем распоряжении круглосуточно! Ни о чём не беспокойтесь!

«Как тут не беспокоиться? Такое чудо круглосуточно — это чересчур», — подумал Марат, — «хорошо, что Роберт и Марта её не видят». Абсолютный визуальный скандал. Даже Марат, привыкший к наготе, был обескуражен.

Он не знал, куда деть свои глаза. Кьяра была, как бы это культурно сказать, сверх меры одарена природой. Пышные формы, сочные губы, пронзительные блестящие глаза; неприлично привлекательная особа. Бешеная энергетика, от которой хотелось либо бежать, либо немедленно сдаться. И даже запах: от неё веяло чем-то природным, первобытным. Ничего общего с хрупкими невесомыми знакомыми девушками. К тому же она постоянно нарушала личное пространство: то коснётся плеча, то за руку возьмёт, то погладит по плечу. Что-то совсем запредельное.

Марат от стресса пропустил мимо ушей половину того, что она говорила.

— Багаж доставят. Берите только самое необходимое, без чего жизнь теряет смысл, — распоряжалась Кьяра. — А-ха-ха, дорогой Роберт, будьте спокойны, ваш конь под присмотром. Просто наслаждайтесь отдыхом!

Перед посадкой на лодку все приложили ладони к сканеру. В терминале дежурили двое парней: крот и неви. Одному Кьяра по-свойски взъерошила волосы, другого чмокнула в нос.

Лодочник, Маттео, тоже оказался неви. В солнцезащитных очках, шляпе, одежде. Издалека выглядел, как обычный крот-гондольер. При этом ни капли грима. С чего он такой дерзкий?

— Скоро сами всё поймёте, — сказал Маттео.

— Да, у нас теперь так. Закрытый город, свои правила. Попасть к нам можно только по приглашению венецианца. Никаких толп, никаких круизных лайнеров — я еще помню тот кошмар из детства. Теперь город дышит! — рассказывала Кьяра.

— То есть, просто с улицы я не могу приехать? — уточнил Роберт.

— Можете подать заявку на бронь отеля или квартиры, приложить резюме, подтверждение платежеспособности. Хозяин решает, достойны ли вы. Квота — десять человек в месяц на жителя. Арендодателям не интересны однодневки.

— А те, кто не занимается арендой, могут же оформить на себя чужих гостей?

— Конечно, кто-то зарабатывает на этом. Но далеко не все хотят нести ответственность за чужого гостя.

— Меньше народу — больше кислорода.

— Именно! Даже вапоретто теперь ходят трижды в сутки. Топливо — роскошь.

—