Лабиринт Аль-Ракса - Виктор Абрамовских

не отвергай. Даже если это будет крыса. Крысу легко спрятать, и она сможет быть для тебя идеальным шпионом. Но у тебя, скорее всего, тоже какая-то рептилия будет. Дети похожи на родителей.

— И что нужно с ним сделать, когда я его увижу?

— Назови его имя, а потом позови, и он пойдет за тобой в реальность.

— Какое имя?

— Придумай. Только не торопись. Там придумаешь, как его увидишь. Сейчас лучше придумай имя себе. Имя мага.

— А себе зачем?

— Традиция, — пожал плечами Фараз. — Я, конечно, не верю во всякие суеверия, но на всякий случай соблюдаю.

Я с большим сомнением очень косо на него посмотрел. Ага, человек, который мне уже час тут сидит рассказывает про магию, не верит в суеверия. Звучит чертовски странно. Хотя я, наверное, в суеверие поверю, а то как корабль назовешь, так он и поплывет. Личность Келя разрушена, как и Андрея. Теперь мы действительно что-то новое, так зачем таскать старое имя?

— М-м-м… Анкель. — Собственно, имя для меня было придумано давно.

— А что это значит? «Фараз», например, — это ветер на одном из наречий.

— Тогда «Анкель» — это, наверное, демон. Потому что связано с демонической частью моей души. Это два имени, соединенные вместе.

— Ну-у-у, тоже неплохо. Ладно, все ритуалы соблюдены, тогда начнем.

Фараз откуда-то достал хрустальный флакончик — в таких тут обычно продаются всякие благовония, но теперь в нем блестела некая жидкость цвета рубина, — и протянул мне.

— Это надо выпить.

— Что там? Наркотик, дурман?..

— Да, — кивнул Фараз. — Можно даже сказать — смертельный яд. Больше трех раз принять его не получится. Ты умрешь. Так что, чтобы стать магом, у тебя всего три попытки. Так же не советую принимать его в одиночку. Без проводника твоя душа начнет разрушаться.

Я молча кивнул и, открутив крышечку, залпом опрокинул в себя красную жидкость. Она льдом прошлась по пищеводу и куском талого снега ухнула в желудок. Так странно… Почему она такая холодная? Озадаченно посмотрел на флакон и аккуратно положил его на пол, а потом в недоумении посмотрел на Фараза, сидящего в позе лотоса с невозмутимым видом.

— И что дальше?

— Просто жди. Тебе ничего делать не надо. Просто постарайся запомнить ощущения и позвать своего зверя.

Хм… А типо какие-то эффекты должны же быть? Если да, то когда они начнутся?

Реальность вокруг меня была такая… очень реальная. Ничего не происходило. Я довольно долго сидел и как идиот смотрел на Фараза. Чуть ли зубами не скрипел от нетерпения. Хотел было уже сказать, что ничего не вышло, эксперимент провалился, как краем глаза заметил какое-то движение. Я мгновенно повернулся и в упор посмотрел на место, где мне что-то почудилось. Первыми поплыли тени. Хотя в мягком свете светлячков они и не имели четких граней, но неожиданно тени словно углубились, стали четче, объемнее.

Пока я вертел головой, следя за расползающимися тенями, с Фаразом тоже что-то случилось. Бросив на него беглый взгляд, я с удивлением увидел, как за его спиной сгущается темнота. И в этом мраке один за одним меркли светлячки, подобно уничтоженным звездам.

А потом моя рука покрылась светящимися трещинами. По крайней мере, мне вначале так показалось. Но присмотревшись, я увидел, что это не рука потрескалась — это светились энергетические линии, подобные тем, что строят белые маги. И этот свет проходил аккурат по серебристым шрамам, что остались у меня после попадания магической молнии.

Ну отлично! Во мне что, остались какие-то структуры?! Это не есть хорошо! Я мало понимаю в магии, но мне кажется, что это может быть похоже на эффект осколка, застрявшего в ране. Крайне опасная, а порой и смертельная штука в реале.

— Фараз! — испуганно позвал я мага и поднял голову.

Но Фараза рядом уже не было. Наплывающие, как волны, тени словно стерли его из канвы мироздания.

Черт! Черт! Неужели все пошло не по плану?

Я резко вскочил на ноги, но реальность, бывшая такой четкой, оказалась вдруг хрупкой, как хрусталь. От моего движения она буквально треснула, разлетаясь осколками, и я просто рухнул вниз, в самую бездну. Казалось, что в самое сердце горы. Тут была темнота. Настолько густая, что, наверное, это даже субстанция, а не просто отсутствие света. Я чувствовал ее плотность, она тормозила мое падение. Пока я полностью не остановился, зависнув в этой сюрреалистичной штуке.

Фиговая из меня птица. Походу, я не буду летать. Но выдохнул я с облегчением. По крайней мере, не разбился. Тут даже кое-какое бледное освещение есть от моих странных шрамов. Светлячок, попавший в сети темноты. Но вот дальше ничего не видно. Сколько бы я ни вертелся, пытаясь оглядеться, все равно не мог понять, где я. Но, кажется, немедленная гибель мне не грозит.

— Мрак… — вздохнул я.

Мне это показалось самым подходящим ругательством, применимым к данному месту. И тут я почувствовал еще чье-то присутствие. Не знаю, как описать. Словно сама темнота вдруг обрела разум, смысл и силу. Вокруг явно происходили какие-то сложные процессы. Меня от такого усилия и попытки осознать, что сейчас со мной творится, что и как я чувствую, словно снова шибануло молнией.

Шрамы засветились ярче. Очень ярко. Просто ослепительно ярко. И в какой-то момент я взорвался светом, разлетаясь на осколки, которые осыпались в вечную бездну яркими светлячками.

* * *

— Мой рыцарь, проснитесь… Мой рыцарь…

Я чувствовал, как кто-то обнимал меня. Ощущал дыхание на своей щеке.

— Мизуки… Прекращай это. Пожалуйста. Ты должна понимать, ты лучший генный инженер в мире. Мы сделали все, что могли, восстановили все. У него даже естественные процессы старения прекратились. Но он не приходит в себя уже много лет. Он ушел за грань. Это просто тело, лежащее тут. Мы должны его отпустить.

— Лучший генный инженер? — Казалось, та, кто меня обнимала, горько усмехнулась. — И все равно я не могу вырвать его из небытия…

Я слышал, как рядом тихо и размеренно пикала аппаратура.

— Отец, я благодарна вам за то, что вы для меня сделали. За то, что спасли его тогда и столько лет поддерживали жизнь до того, как технологии достигли того уровня, чтобы его полностью восстановить. Хотя это было незаконно. Ведь он нам никто. Не родственник даже…

Я почувствовал, как руки исчезли с моей шеи.

— Сделайте для меня последнее одолжение. Приготовьте его к транспортировке. Еще я возьму исследовательский корабль нашей корпорации.

— Мизуки… Куда ты собралась?

— Я лечу на Харон.

* * *

Было такое ощущение, что у меня заржавели глаза. Хоть я