Погоня за судьбой - Ди

Не дожидаясь дальнейшего развития событий, я торопливо заковыляла прочь от ворот. Когда глаза привыкли к темноте, я начала различать дорогу, уходящую в лесную чащу, и клочья тумана, стелющиеся в низинах по бокам от насыпи. Адреналин сходил на нет, а его место — всё моё тело — постепенно занимала вяжущая боль.

За спиной раздался выстрел, и я вздрогнула. Оглянулась и увидела далёкие ворота и луч прожектора, освещавший небольшой кусок дороги. Оглушительной канонадой застрекотали автоматы и одиночные выстрелы, и через полминуты всё стихло. Со стороны леса, приближаясь, доносился гул многочисленных двигателей, а меж деревьев мелькали лучи фар.

Оскальзываясь и спотыкаясь, я быстро спустилась с дороги, прошла несколько десятков метров, а когда насыпь скрылась из виду, привалилась к дереву и тихо заплакала…

Глава IX. Ретроспектива

… — Полагаете, у меня был выбор, профессор? — спросила я, подытоживая рассказанное.

Я не упомянула, чем пахло в той комнате, когда я закончила — рыбьей чешуёй, пóтом и горячим железом, — но он, кажется, прочёл это. В тихой полутьме коридора по лицу Рональда Мэттлока пробежала тень.

— Выбор есть всегда. — Он немного помедлил, взвешивая слова. — Но, к сожалению, бывает так, что, избавляя этот мир ото зла, мы сами впитываем зло в свою душу. Понимаете, если где-то убыло, то где-то обязательно прибыло. Второй закон Ньютона.

— Вы говорили о судьбе, — вспомнила я. — Наличие судьбы означает, что все мои решения уже просчитаны наперёд, дорожка проложена, и мне с неё не свернуть. Так какой тут может быть выбор?

— В каждый момент времени вы делаете тот или иной выбор, Лиза, чем и определяете свою дальнейшую судьбу здесь и сейчас. Но вы же не станете оспаривать наличие обстоятельств?

Я не ответила. Если твоя совесть чиста — значит ты не существуешь. Правильного выбора нет, есть только выбор между бóльшим и меньшим злом. Не обмани, не укради, не убей… Люди придумали себе систему сдержек, чтобы было легче выбирать меньшее зло, и сдержки эти работают только тогда, когда всё в порядке. Но стоит только внешнему давлению усилиться — их задвигают в дальний угол вместе с совестью, честью и чувством справедливости. Разнится только порог нажима, после которого тонкая корочка идеалов и принципов покроется трещинами, словно мутный ледок после утренних заморозков…

* * *

Я колотила грушу, подвешенную к металлическому рейлингу в грузовом отсеке, и прокручивала в голове разговор с профессором. «…Избавляя этот мир ото зла, мы впитываем его в свою душу…» Что чувствует загнанный в угол зверь? В какой момент его страх превращается во всепоглощающую ненависть, а отчаяние — в холодный расчёт? Всё зависело лишь от силы удара, который тебе нанесут. И если удар будет силён, а ты выстоишь — уничтожь обидчика или по крайней мере сделай так, чтобы он всю оставшуюся жизнь горько жалел о содеянном.

Удар левой… Левой… Правой… Отскок и ногой с разворота… Хлопки эхом разносились по ангару, груша мерно покачивалась, а на тактические линзы проецировались четырёхзначные числа силы удара. «1125 кг» … «1012 кг» … «1191 кг» … После сотого удара мехапротез нагрелся, и я чувствовала это тепло — казалось, единственное тепло в моём теле.

Врата остались далеко позади. Вышедшие из них вместе с нами корабли разошлись разными курсами в неведомые края, словно горсть невесомых перьев, сброшенных с небоскрёба. Мы же неслись к Земле — старой, доброй, непредсказуемой Земле. Дядя Ваня, наполовину втиснутый в распахнутый салон глайдера, электрически ворчал что-то про «необъяснимые утечки». Рядом с ним стоял профессор с руками в карманах поношенного пиджака, робко заглядывая под открытый капот. Томас тут же, на полу, увлечённо копошился в миске, не гнушаясь человеческой пищей из синтезатора.

— Иван, почему вы назвали корабль именем «Надюша»? — спросил профессор, разглядывая сложную систему сервоприводов двигателя.

— Моя покойная супруга… Мы с ней душа в душу прожили почти шестьдесят лет. Потом она тихо во сне ушла, а я остался. И однажды, в особенно трудную минуту назвал корабельный компьютер её именем. Случайно. Но… так и повелось…

— Да, все когда-то уходят, — с отрешённым спокойствием в голосе пробормотал Мэттлок. — Но вы, Иван, решили задержаться в этом мире подольше, правда ведь?

— Всё так, — кивнул механизм. — Я очень любознательный человек, и мне чертовски интересно, чем вся эта история закончится.

— Боюсь, вас ждёт разочарование. — Профессор грустно улыбнулся. — История не собирается заканчиваться в ближайшие несколько миллиардов лет. И даже со всеми возможными модификациями…

— Внимание! — Механический голос «Надюши» прервал профессора. — Направленный входящий лазерный сигнал с Земли. Экипажу — проследовать к интеркому для принятия вызова.

Я уже знала, кто звонил, и по спине пробежал холодок. Не подав виду, я кивнула дяде Ване, который повернул механическую голову и вопросительно взирал на меня глазком камеры, и устремилась в свою каюту. Оказавшись в помещении, подскочила к плазменной панели монитора и ответила на вызов:

— Фурия. Слушаю.

— Здравствуй, Елизавета, — раздался тихий вкрадчивый голос — изображения на экране не было. — Как продвигается наше общее дело?

— Мы упустили объект в Музее. Нас опередили буквально на пару минут…

— Да, я в курсе. — В голосе собеседника послышался металл. — И это меня крайне печалит. Насколько я понимаю, вы переходите ко второму этапу?

— Второй этап? — переспросила я, расслышав скрип дерева. Под нашим безымянным заказчиком, казалось, скрипнуло само время.

Металл сменился раздражением:

— Дорогая моя, после единицы обычно следует двойка. Второй этап вашей операции, который стал теперь основным, ведь вы бездарно профукали первый. Семь пластин на Земле.

— Но когда вы собирались нам рассказать о них?

— Что и когда говорить вам — я буду решать самостоятельно. А от вас мне нужен результат! Если результата не будет, мне придётся поручить второй этап другим специалистам, как я теперь сделал это с первым. Надеюсь, ты понимаешь, что это будет означать для вас?

Я скрипнула зубами. Голос продолжал уже спокойнее:

— Не дайте себя опередить. Преследователи уже наступают вам на пятки, поэтому ждать подмогу некогда. Единственное, что я могу сделать — это дать информацию… Лиза, я знаю — ваша команда очень способная, ваша репутация и месяцы вашего сотрудничества с моими друзьями это подтверждают. Но это больше не тайная операция, вам нужно действовать решительно, быстро, и выложиться по максимуму, потому что от этой работы зависит всё. Абсолютно всё поставлено на кон! Мы не можем проиграть. Ясно?

— Мы не подведём, — решительно ответила я. — Кстати, не знаете, кто они? Те, кто нас опередил.

— По моим данным, это