Командор. Том 4 - Никита Киров

Старпом взял трубку с пульта и громко сказал:

— Внимание всему экипажу! Объявляется взлётная готовность!

Начались доклады со всех сторонц, что крепость готова к взлёту.

— Все самолёты в ангарах, техника закреплена.

— Башни главного и среднего калибра закреплены! Зенитные батареи готовы!

— Личный состав занял взлётные места.

— Все наружные люки закрыты. Подъёмники опущены и заблокированы.

— Земля докладывает: обслуживающие команды выведены, силовые кабели и топливные магистрали отсоединены. Ветер северо-западный, три метра в секунду!

— Господин контр-адмирал, — старпом посмотрел на командира. — Разрешите начать взлёт?

Извольский махнул рукой.

— Полетели.

— Запустить главную машину! — проорал старпом.

Тут-то начинался момент истины. Все смотрели на приборы, и эти показания никого не устраивали.

— Температура камеры — триста градусов, — проговорил новый главный инженер. — Реакция идёт, но она слабая.

Все посмотрели на Извольского. Показатели были куда ниже нормы.

— Продолжить взлёт.

— Температура четыреста градусов. Давление — десять!

Уши начало закладывать от рёва двигателей, но взлёт не происходил.

— Пятьсот градусов, — заявил инженер, прослушав информацию в трубке. — Давление растёт слишком медленно!

— Увеличить подачу топлива, — проговорил Извольский.

Стрелка манометра дрогнула, немного поползла вверх и снова замерла. Ничего не происходило, хотя двигатели снаружи ревели громче.

— Земля передаёт, что нет отрыва! — доложил старпом.

— Ждём, — сказал Извольский.

— У нас… — новый главный инженер сверился с приборами, — реакция началась! Температура камеры — 1200!

— Земля подтверждает отрыв!

Оператор-высотник начал отсчитывать:

— Высота десять! Двадцать!

— Реакция усиливается! — прокричал главный инженер. — Температура камеры — 2000! Давление пятьдесят!

— Убрать шасси, — распорядился Извольский.

— Есть убрать шасси! — рявкнул старпом.

— Подъёмные сопла выходят на рабочий режим! — продолжались отчёты.

— Крен ноль-три на правый борт!

— Выровнять!

— Есть!

— Расход игниума пятьсот пятьдесят килограммов в минуту, температура камеры три тысячи сто!

— Сто! Двести! — продолжал считать оператор-высотник.

Гул стал глубже, задрожали переборки. Свет несколько раз моргнул, но больше не гас. Красная тревожная лампочка перестала мигать.

— Температура камеры — три тысячи двести! Давление устойчивое. Расход пасты снижен!

— Охлаждение работает штатно.

— Девятьсот! Тысяча! — прокричал высотник.

— Разрешите снять походные стопоры? — обратился старпом.

— Разрешаю. Начать подготовку к стрельбе.

Извольский только сейчас заметил, что вцепился в поручни своего кресла. Но голос оставался спокойным, как и всегда.

— Артиллерийской службе приказано снять походные стопоры орудийных башен! — приказал старпом по внутренней связи.

— Тысяча пятьсот! Тысяча шестьсот! — высотник успокоился, но всё равно кричал громко.

— Набрать боевую высоту, — сказал Извольский. — Перевести главную машину на маршевый режим. Выровнять диффирент. Отбой взлётной тревоги. Начать подготовку к бою.

И когда он это произнёс, то невольно улыбнулся.

— Есть начать подготовку к бою! — старпом схватил трубку. — Авиационная служба! Приготовьтесь к пуску самолётов!

Извольский тем временем нажал кнопку на пульте. И на крыше крепости начали открываться шахты для пуска тяжёлых баллистических ракет.

— Да помогут нам предки, — проговорил адмирал. — Лишь бы на земле продержались… Пусть десант высаживается!

* * *

— Начать высадку! — приказал генерал Кондратьев. — Всем силам! Начать высадку.

И его штаб начал проводить самую масштабную десантную операцию в истории империи…

* * *

— Джамал! — проорал Ермолин. — Он не уходит! Вертолёт не уходит!

— А я что сделаю⁈ — прокричал тот в ответ.

— Ещё из миномёта херачат, — выругался старый разведчик, когда услышал свист снарядов.

Внедорожник нёсся дальше. Ермолин заряжал пулемёт, глядя на врага. А тот полетел вперёд.

— Ага! — восторженно крикнул Ермолин. — Уходит!

— Там мост впереди! — медленно сказал Джамал. — С гражданскими. Сейчас он его взорвёт, всех вместе…

— Вот же срань!

* * *

Сержант Загорский долго не думал. Он поднялся, скрипнул зубами от боли, а затем прыгнул сверху на старого снайпера. Нанёс один удар ножом ему в шею сзади, и тот захрипел. Его винтовка так и осталась направлена в ту сторону, куда он целился раньше.

Второй снайпер достал пистолет, но нерский стрелок кинулся на него, и оба начали бороться. Второй, его ровесник, был здоров, совсем не ранен, но он не ожидал атаки. Первый же хрипел, умирая.

Загорский наставил на него нож и начал давить, но его враг ударил его локтем в раненый бок, перебросил его через себя ногой и потянулся за пистолетом. Они снова начали бороться, и Загорский ударил его ножом в плечо. Снайпер вскрикнул, Загорский снова оказался наверху и начал давить ножом.

— Не надо, не надо, не надо… — начал тараторить противник. — Пожалуйста, не надо…

Зрачки расширились, он закричал от страха.

Кончик ножа ткнул дискремского снайпера в шею, сержант надавил сильнее, чтобы лезвие вошло глубже, вырвал, ударил его ещё раз, снова вырвал и с силой вонзил в лицо прямо в глаз, громко крича. И откатился, держась за раненый бок и хрипя.

Но долго не лежал, только наложил повязку. Затем спихнул с места тело первого снайпера, который уже умер, и с брезгливым отвращением отбросил от себя книжку, в которой покойник ставил крестики. Последняя запись — палочка, крестика ещё не было.

Загорский взял оружие и посмотрел в прицел, сразу увидев раненого в ногу пехотинца в форме РВС Огрании, к которому медленно полз товарищ, и отвёл винтовку в сторону. Раненый и его товарищи сегодня спасутся.

Он увидел летящий вдали вертолёт, а рядом с шоссе холм, на котором стояла зенитка, а под ним грузовик. На нём стоял станковый автоматический гранатомёт, да и миномёт видно.

Снайпера такие могут уничтожить быстро, но сержант всё же нацелился туда.

— П-пристрелянная лишь бы винтовка была, — промычал он.

И нажал на спусковой крючок.

* * *

Дискремские солдаты на грузовике услышали далёкий выстрел, а гранатомётчик упал. Каска, в которой осталась половина его головы, отлетела в сторону.

Оставшиеся тут же поняли, откуда стрелял снайпер, и начали направлять оружие туда. Хлопнули дымовые гранаты, закрывая всех плотной завесой, а один занял позицию за автоматическим гранатомётом. Двое других начали разворачивать миномёт.

А солдат-зенитчик Юра, который смотрел на зенитку и тела товарищей, повернул голову вниз, на врага, и сжал кулаки. Он поднялся, перешагнул тело товарища, взяв с собой кассету, и побежал к зенитке.

— Извините, господин лейтенант, —