Фантастика 2026-164 - Дмитрий Ромов

Я же распахнул свои объятия и улыбнулся. Всё, что тебе надо — это любовь, хотел сказать я. Хотел, да не успел. Жанна налетела как девятый вал, как цунами, как тунгусский метеорит, как борец сумо. Но разве могла справиться хрупкая, хотя и яростная барышня с будущей звездой ММА?

Я выстоял. Не упал, удержался на ногах, не согнулся и не дрогнул. Я обхватил и сжал её, сдавил в своих объятиях. Как удав Каа. Как обруч бочку. Руки её оказались прижатыми к бокам. Она, похоже, не ожидала, что я окажусь таким виртуозным и в предварительных играх тоже. Не ожидала, но не сдалась, попыталась вырваться, зашипела, замотала головой, исхлестав меня своей гривой. Она даже хотела меня укусить, пнуть и что-то там ещё. Но я не позволил.

— Сейчас, — ласково проговорил я, — я свяжу твои руки ремнём и хорошенько отшлёпаю. Хочешь?

— Бесишь! — прохрипела она и дёрнулась, подавшись ко мне, и я пропустил этот порыв дал приблизиться… но не до конца.

Её губы замерли в паре сантиметров от моих. Я улыбнулся и потянулся к ней, усыпляя бдительность. Она уже размечталась, как оттяпает мне губу и попьёт молодецкой кровушки. Но не тут-то было. Я ослабил хватку и, пока она не поняла, в чём дело резко крутанул её прижимая к себе спиной.

— Кусаться нехорошо, — усмехнувшись, прошептал я ей в ухо и, чуть наклонившись, поцеловал в шею.

Она дёрнулась, но я был готов и держал её крепко. Только… кажется, она уже не собиралась вырываться.

— Бесишь… — повторила она, только на этот раз шёпотом и добавила, — сделай так ещё раз.

Я сделал. Мне было не жалко. Она обмякла, словно ноги её стали ватными. Мне пришлось подхватить её на руки и отнести на диван. Наверняка, она что-то задумала. Слишком вдруг стала покладистой и смиренной.

— И женщина, как буря, улеглась… — процитировал я выдающегося философа Фоменко, но даже эта фраза не превратила Жанну снова в гарпию, а меня в Прометея.

Это было подозрительно.

— Иди сюда, — прошептала жертва моей самозащиты.

— Нет, — засмеялся я. — Меня не проведёшь. Есть у тебя верёвка?

— Зачем? — удивилась она.

— Сделать узду. Хочу, наконец, объездить тебя сегодня.

— Ах, ты!!!

Она вскочила с дивана и снова бросилась на меня. И тут я, конечно, сплоховал. Меня вдруг смех разобрал и, вместо того, чтобы готовиться к битве ни на жизнь, а на смерть, я согнулся от смеха и отбивался слабо, неэффективно. А она, коварная, воспользовалась, завалила на ковёр и вдруг… тоже начала смеяться.

— Негодяй… — задыхаясь от смеха, выдохнула Жанна. — Бабник!

— Это я-то⁈ — возмущённо захохотал я.

Как подросток. Впал в детство. В общем, маразм крепчал.

— Ну, не я же…

Она придавила меня, прижала лопатками к ковру и склонила голову над моим лицом. Заколка с её конского хвоста где-то потерялась и на меня хлынул водопад чёрных смоляных волос, распространяя тонкий, волнующий и вызывающий острое желание аромат. В нём перепутались сладость, горечь, лёгкость и дикость, словно мы взмыли высоко в небо и, оказавшись над снежными вершинами, начали дышать полной грудью.

Жанна замерла, вдруг оцепенев и став серьёзной. Я не мог видеть выражения её лица — слишком близко оно оказалось, но почувствовал, осознал, понял это. Она затихла, а потом наклонилась ещё ниже и прикоснулась губами к моим губам. Сначала легонько, словно бы робко, а потом смелее и, наконец, начала действовать по-хозяйски.

— Я из тебя весь дух выбью, — прошептала она мне в губы, и я не стал возражать, но про себя заметил, это мы ещё посмотрим, кто из кого выбьет…

* * *

Выспался я, разумеется, плохо. Вообще не выспался. Ну и ладно, дело-то молодое, поспим на пенсии. Впрочем, удалось вздремнуть в машине. Дорога у нас с Кукушей заняла примерно три часа. Поехали мы на его тачке, потому что я со своим волшебным пропуском мог передвигаться только по городу и окрестностям, а перед новосибирскими ментами моя филькина грамота не сработала бы.

— Ну как ты вообще, дядя Слава? — спросил я, когда он резко тормознул и вырвал меня из вязкой дремоты.

— Нормально, племяш. Живём не тужим.

— Это хорошо. А как Лариса? Не скучает по Шукшинским местам?

— Лариса расстраивается. Обиделся, говорит, твой племяш, к нам в гости не приходит.

— Да что ты! Как бы я мог на вас обидеться. Закрутился просто, сам видишь. Носимся, как белки.

— Вижу-вижу. Какие дела, Серый?

Я вкратце рассказал ему о своих контактах с Сашко.

— Как тебя на него вообще вынесло-то? — покачал головой Кукуша. — Это ж… демон, в натуре. С ним надо очень осторожно. Он… безбашенный хорёк.

— Согласен. А что, про этого Севу слышно что-нибудь?

— Слышно, как не слышно. Я-то в кругах, где информация ходит, особо не вращаюсь, а вот Матвеич — да, он в курсе. Говорит, загасили Севу.

— Быстро, — покачал я головой. — А кто, цыгане или афганские?

— Пока неизвестно. Наверное, цыгане. Хотя и те, и другие имели на него виды.

Сева этот был как кость в горле у всех. Толку от него особо не было, вот Петя, пораскинув мозгами, и отдал его на съедение цыгану Сашко. Дел на нём висел вагон и маленькая тележка — ограбления, убийства, похищения, наркота опять же. Афганец, по словам Пети, одно время активно его использовал, как боевое орудие, как киллера. А потом они поцапались. В общем, кровушки на этом Севе много было.

Вот ради дела и решили его кинуть в топку исторической борьбы с криминалом. Запустили слушок, тот самый, что я передал Пустовому. Сева вышел и ни сном, ни духом о том, почему его выпустили. Не знал и не мог объяснить тем, кто спрашивал. Да, ему и не очень хотелось. На радостях сразу пошёл гулять, снял проститутку, напился, избил до потери памяти… и, не выходя из пьяного угара, лишился жизни.

Думаю, сначала его спросили что и как, но он всё отрицал. Только, когда в ложь добавляется правда и всё хорошенько взбалтывается, отделить фракции оказывается очень и очень трудно. В лазарете-то реально лежал, карты частично сошлись, остальное проверять не стали. В общем, свой преступный путь он завершил бесславно — несколько пуль в грудь и контрольная в