"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

я как раз приготовил лохань с мочой для отпаривания сенаторской тоги. Она почему-то в кровавых пятнах. Моего патрона Секста Ацилия казнили на днях, а его безутешный сын не смог найти средств даже на приличное погребение, ваши молодцы вынесли все сбережения из дома, а саму усадьбу подожгли. Провалиться в Тартар всей вашей претории!

Борат слушал перебранку с замиранием сердца, разум отказывался принимать неизбежное, – Фурий погубит империю, собираясь на новую войну, когда в самом Риме назревают подобные беспорядки.

Дядя Вескуларий недавно шепотом рассказывал жуткие новости: в Иудее вспыхнул новый мятеж, поставки зерна прекратились, в Египте неурожай пшеницы, раздача бесплатной муки в Риме сократилась вдвое, бедняки мрут как мухи, в Субуре возник очаг заразной болезни, город кипит как смола в котле, толпы негодующих блуждают по улицам, то и дело вспыхивает резня.

Праздник Марка Аурелия оказался испорчен дракой, и неизвестно еще каков был бы ее финал, если бы на помощь гвардейцам не пришло неожиданное подкрепление в виде Квадрантуса и сопровождавшего его физически крепкого раба-эфиопа.

Ремесленники и земледельцы с позором покинули таверну, сплевывая кровавую слюну из разбитых ртов, а помятые преторианцы уже без особого воодушевления поднимали опрокинутые столы, сетуя на разбитые кувшины с дорогими напитками. Но скоро в залу вернулись напуганные побоищем служанки, и помещение огласилось торжествующими воплями победителей.

Борат отвел Квадрантуса в самый дальний угол, чтобы поделиться наболевшим и расспросить о дальнейших планах приятеля.

– Где ты сейчас обитаешь, друг? Я слышал, тебе улыбнулась удача в виде влюбленной матроны еще не слишком преклонных лет.

К его удивлению обычно развязный Квадрантус озадаченно поморщился и пробурчал нечто маловразумительное. А потом достал увесистый кожаный кошель и вернул Борату давний долг.

– Сильвия ко мне слишком добра. Сам не знаю, что нашла во мне хорошего, я ведь ее даже бранил, когда она обливала слезами мои ноги, умоляя согласиться на ее помощь. Она хотела выкупить меня у ланисты, но быть обязанным женщине… Фуй! Ни за что, это не в моих правилах.

А когда меня полудохлого привезли в ее большой дом, Сильвия ухаживала за мной, как за ребенком. Я ей благодарен. Мне даже стыдно, я прежде гнал ее и бывал очень груб. Меня унижала ее привязанность. Казалось, она – благородная женщина находит извращенное удовольствие в ласках гладиатора. И кого она любила до меня? Галла или самнита?

– Может, это не важно. Есть женщины, сродни Солнцу, желающие светить сразу всем.

– Хотелось бы все же установить очередность. Хм… Я почти смирился и даже немного размяк, как кусок сухого навоза в теплой луже.

– Умеешь ты высказаться. Думаю, не такое уж ты дерьмо, если славная женщина тебе благоволит, – вздохнул Борат, ободряюще улыбаясь, хотя в глазах его застыла тоска.

– Так благоволит, что боится выпустить одного из дома! – взбрыкнул Квадрантус, косясь на темнокожего раба, застывшего у стены.

– Говорят, ты будешь зачислен в преторию? Приказ о назначении у тебя уже на руках?

– Да… Завтра хочу отнести центуриону Помпилию. Но мы вряд ли будем с тобой встречаться, друг, ты живешь под носом у паука, а меня определили на Виминал.

Борат досадливо откашлялся, сравнение Фурия с пауком вязло на зубах уже который день, хотелось покрепче сжать челюсти и хрустнуть зубами в бессильной ярости. Квадрантус наклонился ближе и горячо зашептал:

– Кажется, ему осталось недолго. К Сильвии приходил один человек, просил спрятать какие-то бумаги, я случайно подслушал. Готовится переворот в пользу Клавдия. И не в нищей Субуре, не в напыщенном Сенате, а в самом дворце. Фурия теперь многие ненавидят! В двух легионах жалованье задерживают, а цезарь готовится к свадьбе, созывает богачей на большой пир, чтобы повытрясти их карманы. Все недовольны!

Эта новость стала последней каплей, упавшей в едва ли не бездонную чашу терпения Бората. Он рывком вскочил из-за стола с явным намерением куда-то бежать, но Квадрантус оказался у него на пути.

– Торопишься доложить своему префекту? Вот уже не думал, что развязал язык с предателем!

– Мне нужно вернуться на службу, но не для того, чтобы выдать тебя. Я не умею хорошо объяснять, может, это глупо прозвучит, но я люблю ее больше жизни.

– Да кого же? Службу свою? – опешил Квадрантус, невольно уступая проход к дверям.

– Невесту нашего императора. Я никому не позволю причинить ей зло, понимаешь?

– Ага! – кивнул Квадрантус и тут же веско добавил, – в таком случае, лучше бы ей вовсе не становиться его женой, потому что трон Фурия очень шаток.

Борат рассеянно хлопнул приятеля по плечу, еще раз заверил в своей дружбе и умении хранить чужие секреты. А через час, удачно миновав темные улицы города и поднявшись на Палатин, Борат уже приветствовал Квинта – немногословного, но очень рассудительного преторианца, с которым часто держал ночные смены во дворце.

И Квинт с таинственным видом передал Борату важное послание от «маленькой госпожи»:

– Как ты удачно вернулся. Цезарь отдыхает у себя. Валия передала, что хочет с тобой поговорить. Займи место Децима и встань сегодня у ее дверей во время второй стражи. Она позовет, но будь благоразумен и не задерживайся долго в ее покоях. Иначе головы полетят. Должен сам понимать ведь уже не младенец.

Никогда прежде Борат не собирался на ночное дежурство во дворце с таким нетерпением. Но что принесет их встреча наедине? Вдруг она скажет, что не желает знать даже его имя, что сердце ее полно ненависти за то, что он сделал с ней на глазах Фурия. Так разве можно было отказаться? Он не хотел причинять ей боль!

Ураган противоречивых чувств бушевал в душе солдата под оболочкой закаленной плоти. В назначенное время Борат замер у заветной двери, до предела напрягая слух в ожидании малейшего сигнала. И все равно вздрогнул, когда занавес колыхнулся, и сонный женский голос капризно произнес:

– Кажется, у меня под кроватью сидит мышь. Или раненая птица скребется в углу. А, может, по потолку ползает ящерица? Зайди и осмотри тут все.

От нее так пахло