Галактика Белая - Наталья Владимировна Бульба

могло быть результатом того первого раза, когда именно я стала причиной издевательств над ним! И это не мог быть Ханри. Тот должен был приберечь Виктора. Если и не сдержать брошенного вскользь обещания, так хотя бы перестраховаться.

Значит, «второй». И это не просто привет, это послание. Для меня. Он знал, кем были мы с Виктором. И он знал, зачем мы оказались в этой хорошо защищенной империи.

Чтобы разгадать смысл всего остального, много времени не требовалось, достаточно вспомнить о встрече Ханри, капитана Шахина и смерти Эвин. Я могла ошибаться в деталях, но не в общей схеме. Хозяева Окраин уже давно контролировали деятельность главы «Ханри Сэвайвил». И тому это не очень нравилось, за что он уже однажды поплатился.

Это не значило, что я реабилитировала Санни и его отца, всего лишь уменьшила количество их жертв на одну. Самую первую.

Сдвинувшись к самой стене и сжавшись в комок, тихонько завыла. Никакой ярости, только отчаяние!

И не важно, что один из двоих не поверит в эту игру. Делиться своими знаниями с Ханри он не станет – выгодно, чтобы мы уничтожили и настоящего главу мегакорпорации и его сына. Еще бы понять, почему не убрал сам. Или просто решил воспользоваться ситуацией?

Вполне могло быть и так.

То, что он из вольных, сомнений не вызывало. «Сделать» лицо, отпечатки пальцев, сканы сетчатки глаз и радужки, создать коррелятор ДНК для полной идентификации… имея в своем распоряжении неограниченные кредиты и доступ к нужным технологиям, проблемой не являлось. У него было и то, и другое…

Да и с причиной, по которой этот «второй» хотел избавиться от своего оригинала, тоже, кажется, все достаточно ясно. После ареста Шахина Ханри вполне мог попытаться обрести вожделенную свободу. Новому покровителю вряд ли это понравилось, уж больно лакомый кусочек, эта корпорация. Ему проще поставить на место Дайриса своего человека, чем пытаться образумить, да прикрывать извращенные развлечения. Рано или поздно, но эта история с похищениями должна была выйти наружу.

Оставался один вопрос: какую роль во всем этом играл Риашти?

В моих догадках на этот счет было мало оптимизма.

На таймере работающего в аварийном режиме командного высветилось семь часов. Утро, хоть в комнате все еще темно. Скоро сутки, как мы находились на Маршее.

Всего лишь сутки.

Если не произойдет чуда, Шаевскому не продержаться.

Словно отвечая на мои мысли, в комнату влетел Ханри. Взгляд на меня, на экран, где все так же, без движения, лежал Шаевский…

Бешенство Дайриса волной ударило по натянутым нервам.

С постели он меня скинул рывком. Дернул за руку, отбросил к той стене, где находилась дверь в комнату Санни. Планшет слетел со стола, прокатился по полу, замер, запутавшись в тканевом полотнище. Изображение моргнуло в последний раз и погасло.

– Эта тварь заплатит мне за все!

Рык был звериным, но я едва ли не впервые за все время пребывания на планете вздохнула с облегчением. Гнев Ханри касался не меня.

– Я сделаю все, что вы…

– Молчи! – взвизгнул он, тут же подскочив ко мне. Его руки тряслись, выглядел он обезумевшим. Правда, недолго. Ассоциация мелькнула и исчезла. – Молчи и слушай!

Я сглотнула, отступив назад, спиной упершись в стену. На глазах выступили слезы, но я не издала ни звука, только кивнула.

– Ты пойдешь сейчас к Санни и останешься с ним, пока я не вернусь.

– А Грегори? – тихонько прошептала я, надеясь, что не спровоцирую еще один приступ ярости. Внешне Ханри успокоился быстро, словно на что-то решился, но это не значило, что он таким был.

– Грегори я не доверяю, – ответил он жестко. И, не дожидаясь моего следующего вопроса, продолжил: – Тебе – тоже, но сына ты не обидишь.

Что ж… он был прав. Каким бы чудовищем ни был мальчишка, если понадобится, то от «второго» и Грегори я буду его защищать до последнего.

– Я не смогу… – В моем голосе был ужас.

– Если хочешь, чтобы он, – Ханри дернул рукой в сторону планшетника, – выжил, то сможешь.

Закрыла на мгновенье глаза, судорожно вздохнула, как если бы собирала мужество по крупицам.

– Мне нужно оружие, – произнесла я твердо, без колебаний встретив его взгляд.

Вот уж никогда не думала…

Я обманывала саму себя. Я могла и не думать, но была готова и к такому повороту событий, когда я и Ханри окажемся на одном поле.

– Оружие? – Его усмешка была язвительной. Длилось это недолго. Кажется, он вспомнил, что моей «родиной» были вольничьи угодья Гордона. – Плеткой пользоваться умеешь?

На его месте я бы мне и этого не доверила.

– Умею, – выпрямилась я, расправив плечи. Наглеть, так по полной. – Вашу жену убил тот… тип?

Я рисковала. Рисковала и собой, и Шаевским, и всей операцией. Что бы я ни говорила, но кинься он на меня, итог схватки мог оказаться каким угодно. Мой опыт… Его опыт… Непредсказуемо.

Непредсказуемым получилось другое…

Ханри не кинулся. Сжал голову руками, заскрежетал зубами. Губы побелели…

Еще одно чудовище! Но почему тогда у меня замерло сердце?!

Сопереживание? Нет! Скорее, очередная возможность убедиться, что за каждым навешанным ярлыком стоит множество «потому что» и «если бы».

Ханри и его сын были яркой иллюстрацией для подобных мыслей.

– Она просила, чтобы я дал ей умереть, но я не мог… Она была на испытаниях, модуль не сработал… – Его качнуло, но он устоял, с места не сдвинулся.

Я молчала, молясь всем известным мне богам, чтобы он не понял, кому и в чем исповедуется. А может, он и понимал, но догадывался, что другой такой возможности жизнь ему больше не предоставит.

– Единственный шанс – айо. Я его не упустил. Она выжила, но стала другой, словно те несколько минут смерти все-таки забрали ее душу. Что я только не делал, чтобы заставить ее забыть, помочь стать прежней! – Он сжал кулаки, пытаясь справиться с яростью, которая вспыхнула в его глазах. – Санни был моей последней надеждой.

И опять тишина. Лишь он и я. И всего два шага между нами.

– Она его не полюбила? – Пауза была слишком длинной и напряженной, я обязана была ее разбавить, сбив накал его чувств.

Не ошиблась, Ханри нужно было услышать чужой голос, чтобы не захлебнуться в собственной боли. Чем это могло закончиться, я боялась даже предположить.

Ханри посмотрел на меня, словно очнувшись от долгого сна.

– Она пыталась его убить, называла чудовищем.

Как же мне хотелось закрыть глаза, а открыв, понять, что все это было лишь сном. Тягостным, навеянным мешаниной из моих прошлых дел, из тоски,