Галактика Белая - Наталья Владимировна Бульба

проверяя данное предположение. Связаны или нет, но Ролик с Ноликом должны были наследить и там. Каким бы ни было продолжение операции, чтобы покинуть комплекс, останется единственный путь – по земле.

Оценив предложение глубокомысленным «Кмх», Валанд поинтересовался: «А не слабо взять базу одной из мобильных групп, подменив их собой?»

К тому моменту в обсуждении будущих перспектив принимали участие не только Валесантери и Марк. Остальных уже успело заинтересовать, о чем это так увлеченно спорят их старшие. Сначала подтянулась Красотка, потом один из помощников Валанда, затем и остальные.

Горевски и Валанд никого не гнали. Все с опытом, а в чью именно голову придет нужная мысль, не так уж и важно.

Первой на брошенный Марком вызов ответила тоже Красотка. Отошла на пару шагов, осмотрела Валанда с ног до головы и обратно. На фоне скепсиса, который выражало ее лицо, были заметны зачатки надежды на то, что тот справится.

Кинула взгляд на его ребят и вынесла вердикт: не слабо.

Валесантери считал так же. Да и мотивация соответствующая. А то, что нагло… так не зря же Шторм благословил.

Демоница оказалась права.

– Если через час…

Горевски обернулся к Валанду тихо попросил:

– Заткнись.

Марк криво усмехнулся, но замолчал, давая возможность Валесантери поймать мысль, что так ловко пряталась за спинами своих товарок. Оказалась она весьма нетривиальной. Понадобилось девять часов наполненного злостью и надеждой ожидания, чтобы до Горевски наконец-то дошло, почему именно до сих пор не было приказа.

Об участии в операции Валесантери и его четверки из командования знал только Орлов. То же самое, что – никто. Сам Горевски вроде как и не существовал, официально продолжая оставаться мертвым. Ну а в команде Шторма он никогда не значился, работал автономно.

А вот Валанд… Шторм сказал: «Его готовят к чему-то серьезному».

Горевски тогда не понял, о чем речь. Сообразил только сейчас. Похоже, Марку выписали билет в один конец! Не на Маршею, на Самаринию… Добровольно на такое не отправляют. Либо трибунал со всеми вытекающими, либо… во имя Союза!

Дерьмо! Даже с учетом того, что он, Валесантери, уже давно избавился от иллюзий.

Следующий вывод, давшийся проще, был закономерным. Шторм догадался значительно раньше, потому и подстраховал Валанда им и его командой. И от предприимчивости шейха, и от сволочизма своих.

Прикрыть и вытащить!

Шторм, конечно, тоже без дальних планов ничего не делал, но своих на растерзание не отдавал. А Валанд, по каким-то неведомым Горевски причинам, стал своим.

– Тебя подставляют под статью. – К Марку Горевски не повернулся, продолжая смотреть на цель, которая стала еще призрачней.

Что порадовало, Валанд не стал сразу утверждать, что такого быть не может. Задумался, потом кивнул.

– Была такая мысль. – Усмехнулся. – Когда узнал, кого именно буду прикрывать.

– Считаешь, что до твоего хранилища добрался не только я? – вяло поинтересовался Валесантери, просчитывая варианты дальнейших действий.

Их оказалось немного.

Раз Валанд предполагал подобное развитие событий, значит, принял и то, что ему придется взять вину за самовольные действия на себя.

Убеждать, что это глупо – бесполезно. Не мальчик, отдавал себе отчет, на что идет, когда давал согласие. Хоть формально, но его спрашивали.

Заставить остаться силой… Десять его парней, включая помощника, ждут команды у второго корпуса. В мобильном вместе с ними – восемь, двоих можно уже не считать. С ним одна Красотка. Она, конечно, четверых стоит, но куда деть еще столько же?! Оставалась только провокация.

И, кажется, Горевски знал, что может заставить командование отдать этот чертов приказ.

– Говоришь, через час… – Валесантери криво оскалился, давая понять Марку, что правила игры изменились. – Ставь отсчет. Тридцать минут, не более.

Собственная наглость распирала, но Горевски удалось сдержаться. А так хотелось… выдать что-нибудь замысловатое.

– Что ты задумал? – Во взгляде Валанда не было ни облегчения, ни предвкушения.

Вот только Горевски ему не поверил.

Чтобы понять это, слова были не нужны. Элизабет и Шаевский в одной связке, нельзя вытащить одного, не прихватив другого.

Лазовски был так же ограничен в действиях, как и они. Даже три тройки не могли ничего изменить, но в состоянии стать приговором для их совести.

– Что я задумал? – повторил Валесантери, еще раз взвешивая все «про» и «контра». Чем дольше размышлял, тем все сильнее склонялся к выводу, что все, что он делает, было просчитано Штормом. Уж больно гладко складывалось. – Как думаешь, покушение на Соболева заставит их шевелиться?

Обернулся Горевски только сейчас и то лишь для того, чтобы оценить произведенное его словами впечатление.

Стоило признать, что Валанд выглядел обескураженным.

И это хваленая выдержка ментата!

– У тебя есть такая возможность? – осторожно поинтересовался Марк, намекая интонациями, что готов поверить даже в самое невероятное. Под трибунал ему вряд ли хотелось.

Горевски шутливо развел руками.

– У меня – нет, но есть тот, у кого она есть. – Скрывать свои переговоры со Шнурком он не стал, вывел картинку на внешку. – На месте?

Заминка была секундной, но заставила понервничать и самого Валесантери.

– Цель рядом, жду отмашку.

Валанд явно хотел спросить, о ком идет речь, но стоило Горевски вопросительно взглянуть в его сторону, тут же качнул головой. Это не имело значения.

– Игра в рулетку. На зеро – адмирал Соболев. Цель номер один без изменений. Время – пятнадцать минут.

Еще одна секундная задержка, и на той стороне раздался смешок.

– Игру в рулетку принял. Пятнадцать минут.

Когда экран погас, подчиняясь команде Горевски, Валесантери окинул Валанда оценивающим взглядом (точь-в-точь как не так давно Красотка) и произнес, не скрывая сарказма:

– Бросал бы ты свой особый…

Марк ничего не ответил. Сейчас он был готов на все, что угодно. Даже на Шторма.

* * *

Дежавю не получилось. Когда я пришла в себя, лежа все на той же кровати, Ханри (двойника я предпочла даже мысленно называть «вторым»), в комнате не было. Зато был оставленный на столе планшет, с активированным внешним экраном. Картинка оказалась голографической, а не объемной. Вставать, чтобы рассмотреть происходящее на нем, мне не пришлось.

Виктор!

Крошечная камера, двоим не развернуться. Лежанка с кольцами для фиксаторов, стены отделаны упругим материалом – рука Шаевского, упертая в одну из них, продавила углубление. В углу, за невысокой перегородкой, гигиенический отсек.

Все это я отметила машинально, сработала привычка максимально точно оценивать ситуацию. Важнее было другое: освещение чисто символическое, что не мешало рассмотреть покрытые резаными ранами ступни и ладони, заострившееся лицо, изломаную позу тела…

На одном из запястий лента мини-диагноста. Параметры жизнедеятельности столбцом высвечивались на экране. Красный, красный, красный…

Внутри все заледенело.

Это не