Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков

всё-таки покусал его этот псих знатно, чуть сонную артерию не порвал, а из трапециевидной мышцы и вовсе кусок мяса вырвал. Я, конечно, ещё там, прямо на месте, сделала что смогла, но полноценно вылечить что-то подобное… Я же всё-таки первокурсница!

– Знаешь, Маш, – я усмехнулся, любуясь стройной фигуркой девушки. – Зачастую я об этом просто забываю! Вон как ты ловко мне руку исправила.

– Ой… не сравнивай даже! – отмахнулась она, не оборачиваясь. – Совершенно разные типы ранений! У тебя простая «колотая» была, пусть даже с осложнениями. Как их лечить наравне со ссадинами, порезами, простыми переломами и прочими ожогами с растяжениями мы ещё в прошлом году в школе проходили. А вот тот же полноценный разрыв мышцы я уже сама на коленке не исцелю!

– А кстати, что ты сейчас делаешь? – поинтересовался я, видя, как она накладывает какое-то очередное заклинание на мёртвую конечность.

– Подготавливаю руку к транспортировке, – тут же ответила она. – Консервирую. Затормаживаю процесс разложения клеток и временно купирую истончение энергоканалов. Понимаешь, в мёртвой плоти живица… ну вот представь себе трубочку, по которой толчками течёт вода. Так будет выглядеть «живой» энергоканал. А в той же отрубленной конечности она словно застывает, как холодец или желе. Вот только клетки, не подпитываемые кровью, всё ещё «хотят» жить, а потому пытаются заимствовать энергию для этого из второго привычного источника – живицы, чем ускоряют как её исчезновение, так и процесс своего последующего разложения. В общем, если ничего не сделать, через восемь часов каналы исчезнут, равномерно напитав мёртвую плоть, которая также начнёт быстро портиться.

– Мне почему-то казалось, что тела одарённых менее подвержены подобным процессам, – удивился я, вспоминая школьные уроки анатомии.

– Это именно тела! – ответила Маша. – Ядро после смерти человека живёт и работает ещё девять дней! А здесь ядра нет. Нечему питать мёртвую плоть, вместо кровеносной системы. Ты ведь слышал, что при потере конечности одарённому довольно легко приживить её обратно?

– Ага!

– А это потому, что ещё восемь часов она фактически ещё живая! – произнесла девушка и, вытащив откуда-то отрез белой ткани, начала аккуратно завёртывать в неё руку ряженого. – По той же причине, что клетки ещё питаются живицей, а затем начинают быстро угасать и разлагаться, невозможно донорство от одного одарённого к другому. Конфликт разных энергий, которые между собою не смешиваются, а зачастую и вовсе ядовиты для организма! Зато части тел простецов наоборот легко приживаются и начинают, словно губка, тянуть энергию из ядра наравне с кровью…

– Понятно…

– Ну и вдобавок я вовсе не уверена, что в текущем бардаке, – продолжила Маша, – полученную вами улику успеют доставить в лабораторию. А если и довезут, то там сразу же возьмут к работе…

– В общем, «всё сложно», – подытожил я, сворачивая тему и переводя разговор в новую плоскость. – Слушай, а по нам что-нибудь известно? Мы без командира и одного бойца… Не слышала никаких разговоров?

– А кто разговаривать будет? – удивилась Седцезарова, вновь посмотрев на меня. – Антон, у нас здесь начальников, если ты не понял, нет. Только другие учебные руки на таком же положении, что и наша. Разве что из оперативного штаба новое предписание пришлют – а пока ждём-с!

– Ну, значит, ждём-с… – вздохнул я и, уперев руки в колени, тяжело поднялся с насиженного места. – Пойду прогуляюсь. Погляжу с крыши, что да как там в округе.

– Аккуратнее, Антон, – слегка обеспокоенно взглянув на меня, попросила девушка.

– Ага, – я кивнул. – Помню, что чуть ли не из любого окна стрельнуть могут!

Впрочем, ждать с неба погоды нам не пришлось. Уже через полчаса во всех охваченных бунтом районах началось такое светопреставление, что даже нам, студентам Чародейских Академий, стало как-то не по себе.

А случилось, собственно, то, что и должно было произойти. В жилые сектора, выполнив свой долг, вернулись чародеи, завалившие-таки Титана и зачистившие большинство прорвавшихся монстров. Очень злые чародеи, которым совершенно не понравилось то, что попытались устроить в их доме какие-то сволочи, в то время как они доблестно исполняли свой общечеловеческий долг перед Москвой, Древом и Уроборосом.

Те из простецов, участвовавших во всём этом безобразии, что поумнее, заранее догадались, куда ветер дует, и поспешили затаиться, пока не стало слишком поздно. Однако таковых всё же было меньшинство, в то время как опьянённые кровью восставшие, а также воспрянувшая духом бандитская шушера и прочая поднявшаяся со Дна пена даже попытались сопротивляться.

Вот только нормальные боевые чародеи – это не «крысоловы» со студентами, с которыми можно «повоевать». Чародеи действовали жёстко, быстро и, как я узнал чуть позже, не так уж кроваво, как то представилось нам вначале.

Вполне естественно, ведь там, где нам с Анджелой, Бориславом и девчонками приходилось бы именно убивать, чтобы самим не пострадать или вообще не погибнуть, взрослые и хорошо обученные одарённые имели значительно больший простор для манёвров и не были, как мы, ограничены в действиях.

Так что чародеи предпочитали захватывать людей живыми и по возможности здоровыми. Если, конечно, позволяла складывающаяся ситуация.

И дело не в каком-то там мифическом человеколюбии или гуманизме. Всё куда прозаичнее. Полис довольно серьёзно пострадал во всей этой катавасии, и далеко не всё подряд можно было бы взять, да и восстановить при помощи чар и особых способностей «эго» некоторых кланов.

Городу и Князю сейчас были срочно нужны многочисленные рабочие руки. Так что вполне естественно, что в первую очередь Княжеский Стол обратил внимание на, можно сказать, «добровольцев», столь знатно пошумевших во время вторжения Титана со свитой. Ну а, чтобы хоть как-то заинтересовать кланы в бескровном захвате будущей рабочей силы, за голову каждого здорового пленника была положена награда в пару полновесных рублей.

Откровенно говоря, относительно дальнейшей судьбы пойманных, а особенно на горяченьком, можно было даже не гадать. Сколько бы ни выла будущая вдова и ни пускал скупую слезу сам арестант, пытаясь разжалобить следователей жандармерии детишками, сидящими по лавкам, и тем, что его Уроборос попутал, прощения или смягчения наказания запачкавшиеся вряд ли добьются. Если какая вина или просто участие в беспорядках будет подтверждено, то о преступнике можно будет начинать думать, как о по какому-то недоразумению всё ещё живом мертвеце!

Получив клеймо на лоб и щёки, такие товарищи после восстановительных работ в Полисе будут распределены по различным принадлежащим Москве шахтам, лесоповалам и прочим местам в