"Дорогой барон". Компиляция. Книги 1-41 - Сириус Дрейк

— Мы не будем смотреть финалы⁈

— А что там смотреть, посредственность! — махнул рукой Юрий Анатольевич и пошел к выходу. — Ты идешь?

Непроизвольно на лице сына появилась улыбка.

— Да, — кивнул он, поправляя меч. — Можно, я не буду переодеваться?

— Можно. А потом в ресторан, отметим.

Трубецкой окончательно оттаял, быстро подавив вспышку ярости. Даже похвалил себя за то, что смог сдержаться и не наговорил лишнего.

— Отлично! — кивнул Марк. — Я позвоню матери.

— Не стоит, у нее сейчас не самое лучшее настроение.

— Да? А что такое?

— Начальник охраны пропал, — туманно ответил Трубецкой-старший, чтобы не задевать щекотливую тему провала с Кузнецовым и армией Кутузова.

* * *

Арена КИИМа

Бой со студентом из Казанского института можно описать несколькими словами. Интересный, сильный соперник, который заставил меня немного напрягаться. Лев Овчинников умело владел как мечом, так и чакрой — металлическим метательным обручем с острыми краями. В целом его защита и атаки были сбалансированными.

Как только я отходил, он пускал в ход чакру, сокращал дистанцию и пытался провести серию коротких уколов. Затем он снова отскакивал, ловил обруч и по новой шел атаковать.

Жаль, что я не взял два меча, хотя замедление времени и подсказки Лоры компенсировали отсутствие второго клинка. Не скрою, я затягивал бой, только для того, чтобы перенять побольше навыков соперника, а у него было чему поучиться.

Вспоминая уроки Асая Рея, я старался сделать каждое движение экономичным и эффективным. Все же неизвестно, чего ждать от соперника.

Мы сражались довольно долго, пока я не решил, что меч и Лора переняли достаточно приемов, скопировали все стили, и мне становилось все легче подстраиваться под ритм.

В очередной раз я просто поймал его обруч на подлете и запустил в хозяина.

Удивившись, Лев потерял бдительность, и это стоило ему победы.

— И у нас есть еще один финалист! Им стал Кузнецов Михаил! Подумать только! Он совсем недавно поступил в КИИМ, а уже в финале самого престижного турнира среди студентов в стране! Аплодисменты! — рвал глотку ведущий, а толпа грохотала аплодисментами.

— Я так тобой горжусь! — Лора скакала рядом и отвлекала внимание глубоким декольте, из которого грудь едва не вываливалось. — Мы в финале! — и из ее рук вылетели конфетти.

— Дамы и господа! — продолжил ведущий. — Финал Универсиады состоится через два часа! Участники, отдыхайте в своих комнатах, вам предоставят все удобства! Увидимся через два часа, дорогие зрители!

Я спустился с арены, где меня ждала довольная Маша и не менее довольный Белозеров.

— Красавчик! — протянул он мне руку, которую я с удовольствием пожал. — Горд, горд, студент Кузнецов!

— Молодец! Я нисколько не сомневалась в тебе! — кинулась мне на шею Маша.

— Пустяки, подумаешь, — попытался я сделать вид, что было легко, хотя… Нет, пришлось чутка превозмочь.

У входа в комнату отдыха стояла целая шеренга волонтеров, которые накинулись на меня с расспросами о моих нуждах. Я попросил побольше фруктов, овощей, мяса, риса. Все же надо восполнить энергетический баланс.

— Там кто-то есть, — сообщила Лора.

Когда мы зашли в комнату, то увидели, что за столом сидела смутно знакомая женщина. Белые волосы, заколотые в пучок, и большие очки делали ее похожей на стрекозу. Деловой костюм и туфли на коротком каблуке с красной подошвой.

— Собчакова… — закатила глаза Маша, и я вспомнил, где мы уже виделись.

Именно на том мероприятии, где я впервые засветился со своими рыцарями. Она еще приставала ко мне насчет графа Налимова и пыталась выставить все так, будто я на него напал первым.

— О, Мария Кутузова, не ожидала увидеть и вас! — расплылась в улыбке репортер и быстренько что-то записала.

— Разве вам разрешено находиться тут? — с невозмутимым видом спросил я.

— А кто мне запретит? — встала она, гордо выпятив грудь. — Если вам нечего скрывать, разумеется…

— Например, организаторы, — вздохнул я, взял Машу за руку и пошел к выходу. — Сейчас мы разберемся, можно вам находиться в комнате отдыха финалиста Универсиады или нет.

— Тогда почему Мария Кутузова тут? — возмутилась Собчакова.

— У нее есть мое личное разрешение, которого нет у вас, — ответил я и уже начал открывать дверь.

Девушка-репортер быстро оказалась рядом и аккуратно поставила ногу перед дверью.

— Послушайте, мы с вами начали не с той ноты… Давайте попробуем забыть прошлые неудачи и начать сначала, а?

— Нет желания, — твердо сказал я.

— Михаил, пару вопросов, и я сама уйду, — примирительно улыбнулась она.

— Вы и так уйдете!

— Значит, вы не отрицаете связи с Марией Кутузовой?

— Без комментариев.

— Отлично, значит, да, — ухмыльнулась Собчакова и что-то черкнула в блокноте. — Следующий вопрос. Есть ли связь между стремительным ростом вашего статуса, победами в родовых войнах над графами и интимными отношениями с дочкой генерала Кутузова Сергей Михайловича?

— Что⁈ — возмутились мы с Машей хором.

— Ага, хорошая реакция! — оскалилась она и едва не уткнулась носом в блокнот. — Значит, вы не отрицаете роль генерала Кутузова?

— Еще чего! — хохотнул я. — Если вы такая любительница ковыряться в грязных труселях окружающих, то ищите эту мнимую «роль» самостоятельно.

— Вот как, понятно… — приподняв бровь, кивнула Собчакова. — Что ж, благодарю.

Она поспешила покинуть комнату отдыха и направилась по коридору к выходу, вот только незадача. Перед ней появился Алефтин Генрихович.

— Ой… — пискнула репортер и попыталась быстренько его обойти, но из-за спины Звездочета появился целый директор КИИМа, Алексей Максимович Горький. — Ваше высочество! Прошу прощения!

— Ксения, — прищурился директор. — Вот уж не ожидал вас тут увидеть. Какими судьбами?

— Да так, мимо пробегала… — еще раз попыталась улизнуть она, но все тщетно. — Я дико извиняюсь, Алексей Максимович. Но мне правда надо спешить, очень сильно! Сами понимаете, нам, репортерам, приходится быть везде и сразу, чтобы не умереть с голоду.

— У кого вы брали интервью? — погладив усы, спросил Горький.

Но девушка уже проскользнула вдоль стены и хотела свалить.

— Ксюша, дорогая, а куда это ты собралась? — встретил ее третий голос, и Собчакова встала как вкопанная.

И это была царевна Екатерина.

Жаль Собчакова стояла ко мне спиной, я бы хотел поглядеть на выражение ее лица. Она аж задрожала, словно могла в любой момент плюхнуться в обморок.

— Ваше Императорское Высочество! — поклонилась она. — Рада видеть вас в добром здравии. Не думала, что и вы здесь?

— А как же? — сделала удивленное лицо Екатерина. — Все же я представитель моего папеньки на подобных мероприятиях, а тут, как-никак, Универсиада, и уже финал, если ты не заметила.

— Заметила, Екатерина Петровна, заметила… — закивала репортер.

Я же только ухмыльнулся. Теперь Собчаковой не удастся сослаться на спешку. Сбежать сейчас — значит, оказать прямое неуважение к царской семье, а это станет для Собчаковой и ее издательства