Еще не поздно 1-5 (версия 2012 года) - Павел Владимирович Дмитриев

— Э-э-э… — беспомощно проблеял я, стараясь выгадать секунды, чтобы привести в порядок мысли. — Пока вообще не думал об этом.

Вроде, если начальник намекает на карьерный рост, значит, высылка за полярный круг откладывается. Однако меня как будто окатило арктическим морозом: пришел тот самый северный полярный лис, визит которого я старался отсрочить любой ценой. Проще говоря, меня только что спросили: «А ты, парень, вообще свой?» В ушах явственно зазвучал мотив: «Но если надо выбирать и выбор труден…»[1628]

Не первый раз намекали на партбилет. И даже не второй. Эта идея лейтмотивом звучала все последние пять лет, ведь беспартийный советский директор — это само по себе дикий нонсенс, что-то типа говорящей лягушки. Оно понятно, ведь вся вертикаль власти в СССР построена не на писаных и, кстати, вполне демократических законах, а также органах власти типа Совета Министров или Парламента, называемого тут Верховным Советом. Реальность устроена тупо и невероятно просто: любое лицо, принимающее решение, состоит в КПСС, а значит, обязано исполнять все прихоти ближайшего по иерархии партийного вождя. Отказаться от такой сомнительной чести в теории возможно, но при этом придется положить на стол известную красную книжечку. В нынешние далеко не людоедские времена такое не смертельно, вот только… пожалте, барин, в слесаря! Иначе говоря, шансы остаться на руководящей должности после выдворения из КПСС стремятся к нулю…

— Ну, так что? Сколько думать можно? — недовольно поторопил меня Председатель Президиума. — У тебя «Интел» вразнос пошел, вырастил коллектив на свою голову! Как раз есть хорошая возможность сделать отдельный главк в МЭПе, а тебя двинуть в замы начальника. Параллельно тебя через первые этажи[1629] ЦК протащим, чтобы кабинетного опыта поднабрался.

— Как-то неожиданно… — осторожно промямлил я. — Хоть минутку бы…

Александр Николаевич недобро поглядел на мою тушку, явно недоумевая: чего ж тут колебаться? Но возражать не стал. Лишь дернул трубку телефона, скомандовал секретарше принести чаю.

Надо сказать, задуманный скорее как прикрытие, НИИ «Интел» на самом деле вошел в стадию неконтролируемого роста. Причем сам по себе, вопреки моему желанию и более чем скромным администраторским талантам. Воспитанная на «Понедельнике» молодежь — страшная сила. Особенно если вдосталь давать ресурсы, не стоять за душой, да еще кинуть несколько плодотворных идей, зарубив откровенные тупики. Так что на сегодня под моей шаткой крышей выползала из стадии личинок сразу куча проектов.

Стеснительный мэнээс, удачно подвернувшийся под руку при разработке виртуальной IBM, всего-то за полтора года превратился в уважаемого завлаба Альберта Ивановича, обзавелся двумя десятками подчиненных и вполне готов был потянуть на большее. Ходили слухи, что министр Шокин уже готовился выделить его в отдельное НИИ, да только сам молодой гений боится отрываться от дружного коллектива «Интела». Но это, подозреваю, скоро пройдет: стронутый с места воз программно-аппаратной эмуляции вражеской техники поистине необъятен и в рамках отдельной лаборатории никак не поместится.

Бывший прото-хиппи Федор и его ребята так и не смогли бросить проект дискового накопителя. Только игры с резаком для винила остались в далеком прошлом, сейчас Федор в подвале института доводил до ума фрезер для изготовления алюминиевых блинов. Разумеется, не простой, а понтовый, с динамическим удержанием вертикальной координаты поверхности средствами «Ориона» и интерферометром на светодиодах разработки товарища Алферова. Перспективы направления оказались так велики, что бедный любитель западной музыки скрывал прогресс, боялся, что его заберут куда-нибудь силой и приставят пару надсмотрщиков — веки оттягивать, чтобы спал поменьше. А это при его молодой жене и многочисленных хобби не слишком приятная перспектива.

Первого из Иванов поймали в свои силки комитетчики. Раскачивались эти товарищи поразительно медленно, я уж думал, похоронят электронную «Энигму» отечественного разлива навсегда. Однако ошибся, как только советские математики умудрились на основе кусков кода из будущего разработать протокол, поразительно напоминающий AES-128, наш специалист попался «на карандаш» — его программисты умудрились уложиться всего в 1001 бат кода (из них 512 — таблицы замен) и 192 байта оперативной памяти, а само устройство на основе все того же «Ориона» втиснуть в размер крупного ноутбука[1630]. Серию в производство назначили фантастическую, аж двести тысяч портативных «чемоданчиков». Хорошо хоть в МЭПе успели запустить под серийное производство очередную фабрику чипов по новой, шестимикронной технологии, да на промежуточных десятисантиметровых пластинах, так что гражданские проекты не сильно пострадали.

Второй Иван плотно занялся компьютерными сетями и по моей наводке поднимал что-то типа FIDO масштаба МЭПа. Секретчики выли от злости и непонимания, но остановить электронную чуму не могли — с самого верха приказали не мешать, а лишь внимательно наблюдать и пресекать только явный криминал или антисоветизм. Конечно, это не Интернет, но… Очень надеюсь, что пресловутые руководители среднего звена поздно поймут, какого страшного информационного джинна выпустили из бутылки их начальники.

Самое смешное, что я уже толком не понимал, кто из сотрудников тянет основное направление работы «Интела», оно же внедрение контроллеров ПК-0010 в разные сферы народного хозяйства страны. Казалось, этот процесс катился уже сам по себе, на «замах замов», а то и рядовых инженерах. Неудивительно, что брак стал скорее нормой, чем исключением…

Говоря проще, товарищ Шелепин полностью прав, НИИ пошло вразнос, и этот процесс можно либо возглавить, либо допустить, чтобы люди (вернее, целые отделы) разбежались сами. Ведь желающих «приютить» беглецов было хоть отбавляй.

Так вот, хотел ли я участвовать дальше в развитии всех этих направлений?

Ответ прост: нет! нет! и еще раз НЕТ!

Во-первых, проекты «Интела» давно ушли из области общих идей в тонкости практики начала семидесятых годов двадцатого века. В которой я, разумеется, ни черта не соображал — профильное образование и опыт работы остались в далеком будущем. Так что репутация на достаточном для управления уровне держалась лишь благодаря удаче и слухам о непомерно крутом родственнике.

Во-вторых… Пяти лет жизни в стране вполне достаточно для понимания сути коммунистической системы. Особых иллюзий я не питал и сразу после провала в тысяча девятьсот шестьдесят пятый год. Но теперь пришло твердое знание: социализм фантастически неэффективен. И это, к огромному моему сожалению, окончательный приговор.

Да, в каком-то плане мне повезло, Шелепин и Семичастный оказались на удивление нормальными людьми. Да, используя мое барахло, они вытянули микроэлектронику и производство ЭВМ на новый, куда более высокий уровень. Да, используя послезнание, они сделали социализм куда