Ухорез 1-5 - Василий Горъ

я не могу. А жаловать очередной орден не лежит душа: во-первых, глава рода Беклемишевых и его напарница уже пожалованы младшими степенями всех боевых орденов Империи, а, во-вторых, этот подвиг — лишь малая часть того, что каждый божий день делают для нас с вами эти личности. Поэтому я решил ускорить реализацию одной из давних идей и с сегодняшнего дня ввожу в Империи институт боярства. Грамота о правах, обязанностях и вольностях боярского сословия уже опубликована на сетевой страничке Канцелярии, так что знакомить вас с положениями этого документа я не буду. Скажу лишь, что после завершения переходного периода длительностью в два года абсолютно все высшие должности в министерствах и ведомствах будут занимать бояре. То есть, личности, защищающие Отчизну от внутренних и внешних врагов не только на словах, заслужившие статус боевого мага первой категории и выше, лично уничтожившие определенное количество иномирного зверья шестого класса опасности и так далее. Кстати, это сословие является боевым, поэтому статус «боярин» и даруемые им привилегии передаваться по наследству НЕ БУДУТ. А сейчас я имею честь представить вам главу первого боярского рода Империи — боярина Олега Леонидовича Беклемишева, воспитавшего для своей страны четыре с лишним десятка бояр — и его верную напарницу, боярыню Наталью Георгиевну Беклемишеву…

…Заявление государя о введении института боярства произвело эффект разорвавшейся бомбы и, можно сказать, контузило большую часть гостей — — после завершения официальной части мероприятия народ полез в Сеть. Читать Грамоту и разбираться в наклевывающихся перспективах. Увы, не забыли и о нас — устроили самое настоящее паломничество в угол, который мы нахально оккупировали, и задолбали подкатами, замаскированными под поздравления. Впрочем, и в этой цистерне дегтя нашлись свои ложки меда: за час с лишним «свободного общения» не случилось ни одной провокации, и… наша троица стала своего рода центром притяжения вменяемой части гостей. В смысле, к нам прибились Голицын, Анциферов, чета Урусовых, генерал Товстоногов с супругой и сыном, Инга Тимофеевна Залесская, Константин Антонович Силин и многие другие.

Кстати, заметно помолодевшая «бабулечка», которой я как-то помог вынести в зал прилета Персеполя два «утяжеления», оказалась на редкость боевой и… уважаемой особой: именно она, а не генеральный прокурор и два генерала, солировала в команде, отфутболивавшей от нас иностранных гостей приема, ставившей на место Князей и обнулявшей матримониальные планы возрастных аристократок, притащивших на прием своих кровиночек, дабы дать им шанс обаять меня. А еще она одной из первых открыто поддержала государя — услышав чей-то шепот, хаявший его решения, развернулась на месте, поймала взгляд седовласого мужчины своего возраста и презрительно поморщилась:

— Аркаша, Белосельский, в отличие от тебя, человек дела. Поэтому и это его решение гарантированно принесет пользу всей Империи. А ты, ревнитель замшелых традиций, рано или поздно захлебнешься собственной желчью. Ибо умеешь только злословить, предавать и пресмыкаться, а значит, никогда не станешь не только Императором — о чем, помнится, мечтаешь с самого детства — но и боярином. Кстати, отошел бы ты куда подальше — от тебя смердит паскудством…

Что интересно, этот самый «Аркаша» резко передумал к нам подходить и благоразумно свалил в неизвестном направлении. Впрочем, стоило оценить «мощь» покрова «ревнителя традиций», как все вопросы снялись сами собой: этот Одаренный дорос «аж» до двенадцатого-тринадцатого уровня, а Инга Тимофеевна была сорок четвертой и «фонила» очень неплохим комплектом стихий — Водой, Молнией и Жизнью…

В общем, компания, собравшаяся вокруг нас, скрашивала ожидание «самого интересного». И оно не заставило себя ждать: в двадцать три тридцать — то есть, ровно через полчаса после перемещения основной массы дворян в фуршетный зал — церемониймейстер пригласил гостей, подавших прошение на участие в Императорском Аукционе, пройти в зал для пресс-конференций, и добрую половину народа как ветром сдуло… А на стенах остальных залов «ожили» огромные экраны и показали возвышение с трибуной для лицитатора, помост для клеток с «лотами» и зал, в который ни разу не солидно набивались желающие повоевать за «Самые Востребованные Новогодние Подарки этого года».

— Ох, что там сейчас начнется… — предвкушающе оскалилась Залесская.

— Ага: перегрызутся все. Насмерть… — уверенно предсказал Анциферов и сдал нас по полной программе: — … а Олег Леонидович и Наталья Георгиевна получат море удовольствия от своей предновогодней каверзы.

— Справедливости ради надо заявить, что позабавиться захотела одна из моих Приручительниц… — притворно вздохнул я и добавил повествованию толику трагизма: — Потом мне не повезло добавить изначальной идее размаха и заинтересовать матушку. А она у меня — особа деятельная…

…Предсказание Георгия Денисовича начало сбываться еще во время торгов по первому лоту — пушистику ненамного крупнее, но куда «глазастее» Дашиного: как только зверек по приказу Нинки атаковал «врага» воздушным кулаком, прервал атаку, послушно сел, затем лег и весело помахал хвостиком, а лицитатор объявил стартовую цену, над залом взметнулся лес рук, и ставки начали расти чуть ли не ежесекундно.

Мы с Наташей догадывались, что так и будет, поэтому не удивились. Голицын с Анциферовым тоже сочли это нормальным. А Залесская закатила глаза к потолку и после очередного повышения ставок изумленно уставилась на Волкову, которую, судя по всему, неплохо знала:

— Яночка, девочка моя, скажи, пожалуйста, чем этот заморенный зверек может оправдать настолько безумные вложения⁈

— Точно такой же зверек, но подаренный во-он той Приручительницей сестре Олега Леонидовича, легко и непринужденно взял вторую стихию, рвет в лоскуты иномирных зверей равного класса опасности и подстраховывает хозяйку ничуть не хуже людей. Кроме того, верен, прекрасно дрессируется и, что самое главное, является эксклюзивом от Беклемишевых. Впрочем, платить за него тринадцать миллионов четыреста тысяч я бы точно не стала…

— А ведь это — только первая ласточка… — пробормотал Товстоногов, глядя, как счастливый победитель торгов поднимается на помост, «ловит» импринтинг Пришвиной и подзывает к себе встрепенувшееся приобретение. Потом повернулся ко мне и задал по-настоящему интересный вопрос: — Олег Леонидович, скажите, пожалуйста, а молниевые лисы такие же вонючие, как их земные аналоги?

— Нет, тот самый секрет, которым земные лисы метят территорию, эти зверьки не выделяют… — ответил я, мысленно отметив, что генерал, вероятнее всего, балуется охотой. — А чисто вымытые практически не пахнут. Нет у них и привычки устраивать раскопки. Зато