Фантастика 2026-79 - Валерия Рашитовна Шаталова

Благо, остальные восемь повозок полноценно достали, выгребли набившийся песок и снова запрягли. Мёртвых верблюдов разделали на месте, поместив их мясо в ящики-артефакты.

На это ушёл почти целый день, так что вынужденно заночевали, задержавшись ещё на сутки. Хотел было потратить это время на себя, но вынужден был заниматься лечением, ведь буря оставила свои последствия: у кого-то песок так забил дыхательные пути, что требовалась помощь. Несколько человек почти ослепли от потока песка в глаза. Кое-кто был сбит ветром и катался по барханам, а в некоторых буря со всей силы избила разными обломками, мусором и камнями, которые сильно били по телу, вплоть до переломов.

Пришлось заняться ими, на что, ожидаемо, ушла куча времени.

Большинство караванщиков были раздражены и озлобленны. В своих они бедах винили всех, кого только можно, даже нас, колдунов. Но тут конфликту не позволили разгореться, а купца Яруфа, считающего себя неуязвимым, благодаря антимагическому амулету, Дризз пообещал задушить его же собственными кишками. Тон не подразумевал шутки, а потому торговец моментально сдал назад. Даже двое его помощников, стоящих за спиной Яруфа, не позволили ему ощутить себя в должной безопасности.

Закончив с лечением и не став участвовать в конфликтах (я был научен горьким опытом, к тому же, всё ещё продолжал стараться держать себя на уровне то Дэсарандеса, то Тёмного Принца, мысленно обдумывая, как бы они повели себя в тот или иной момент), я создал воду и ушёл в повозку, занявшись собственными вещами. Проведя инспекцию сумки, нашёл последний флакон, прикупленный ещё для создания Огненной сферы. Пока было время, решил заняться именно им. Лишним точно не будет, к тому же процесс создания был мне знаком и не отличался запредельной сложностью. Создавать же что-то новое и уникальное не имелось возможности: я знал, что в любой момент меня могут отвлечь и помешать.

Уже к полуночи, в повозку заглянул уставший Ресмон. По инерции он больше работал левой рукой, не успев привыкнуть к тому, что правая теперь полностью здоровая. Здоровяк успел нажраться песка во время бури, хоть большую её часть и просидел под барьером. Что, так-то, тоже показатель. Чисто в боевой силе он если и уступает мне, то ненамного.

— Караван раскололся, — усмехнулся парень. — Часть людей хочет вернуться в оазис «Последняя потеря».

— Зачем? — удивился я. Это показалось мне донельзя глупым решением.

— Опасаются продолжать путь, — пожал он плечами. — Говорят, что Хорес не желает этого, а потому посылает каравану испытания.

— Хорес, ну-ну, — проворчал на это. — Да тут половина поклоняется Амма, а ещё четверть — Троице.

Ресмон рассмеялся.

— Может ты и прав, — кивнул он. — Но говорить о едином боге им это не мешает.

— Для нас, магов, ничего не изменится, — пожал я плечами. — Хродбер не допустит, чтобы мы отклонились от курса. Уверен, если караван решит вернуться, он заберёт одну из телег и пару верблюдов, с которыми мы направимся к Агвану в одиночку.

— Вот тут даже не сомневаюсь, — парень закинул руки за голову.

Так мы и просидели ещё какое-то время, периодически болтая, пока я не закончил, а там, перекусив, направились спать. Усталость давала о себе знать, хоть я и сумел довести Огненную сферу до конца. Под конец уже не так хорошо соображал, однако, работу завершил без ошибок, отчего улыбка не сходила с губ. Чего уж, мне даже снилось что-то светлое… воздушное… пахнущее чем-то знакомым. Улыбающиеся губы на веснушчатом лице. Мягкие пальцы и короткие волосы.

Подняли нас до восхода солнца. И под «нас» имею в виду не только магов, а весь караван. Предварительно мне пришлось полетать в виде ворона, но не заметив ничего существенного вернулся и доложил об этом. Чего уж, сегодня на небе не было даже вездесущих стервятников, что говорило о многом.

Опираясь на старые карты, которые хоть и отличались в мелочах, но по прежнему показывали основные ориентиры, Эбербаш постановил, что мы находимся всего в полутора неделях пути от Агвана. А значит, если выступим в путь, то, конечно, успеем испытать какие-то сложности и лишения, но безусловно выживем и успешно доберёмся до своей цели.

К моему удивлению, самые уважаемые купцы — Мариус Лорон, Туэк Тулс и вылеченный мною Лейсон Шнольф, полностью согласились с ним.

— Конечно же, — произнёс Мариус, — лучше подвергнуться страданиям, чтобы избежать смерти, чем пытаться избежать страданий, рискуя умереть.

— Только цитат из Трактата о святости нам не хватало, — фыркнул Туэк, но всё равно согласно кивнул.

Мы прошли через море барханов и вступили на землю, подобную раскалённой плите — каменную равнину, воздух над которой буквально шипел от жары. Это привело караван в восторг, ведь Агван был построен именно на подобной почве. Меня чуть ли не по три раза в день гоняли в воздух, чтобы высмотреть далёкие городские стены или хотя бы других людей, но пока что Сизиан оставался пустым.

Снова были введен жёсткий паёк. Хоть в караване и пропало какое-то количество людей, но пропали и телеги с верблюдами (включая один с провизией), а оставшиеся шестьдесят человек продолжали отъедаться, будто бы компенсируя этим предыдущие, голодные дни. Изучая наши запасы, Ауст, прикинув примерное время ожидаемого пути, сделал несколько поправок, а потому порции сократили.

Похоже, он решил перестраховаться, чтобы растянуть паёк на возможный максимум. Кроме того, меня снова хотели подрядить на создание мяса, но тут я послал Эбербаша, сказав, что могу или очищать уже испорченное (лучше бы пропала телега именно с ним!), или создавать новое. Конечно же он согласился на восстановление тухлого, ведь это было куда как быстрее.

Караван снова перешёл на нефиксированный ход: мы шли до тех пор, пока людей не начинало шатать от усталости. Тогда устраивали короткий привал на пять-шесть часов и снова направлялись в путь. Люди желали как можно быстрее добраться до Агвана и наконец закончить с этой пыткой. Думаю, часть купцов заработает себе хорошую такую фобию до конца жизни. А может и нет, ведь деньги могут перевесить любые желания и потребности.

Когда наступала ночь, прохладный воздух пустыни не приносил людям особого облегчения. Почти никто уже не разговаривал. Казалось, усталость, солнце, жара, сниженный рацион и постоянный, изматывающий песок, высушили людей, превратив их в сухую ветошь. Наблюдая за всем со стороны, караван ощущался бесконечной процессией безмолвных призраков, идущих по барханам Сизиана. Люди шли — запылённые, истерзанные,