Фантастика 2026-79 - Валерия Рашитовна Шаталова

работали слуги, ранее бывшие рабами. Но законы Империи сделали их свободными. Поменялось ли что-то? И да, и нет. Раньше они работали за еду. Теперь они работают за деньги, которых не хватает даже на еду. Хороший хозяин не портил имущество, ведь раб — ценность. Теперь хороший хозяин — это тот, который платит столько, чтобы хватило не протянуть ноги от голода. Со слугами обращались как хотели, ведь они «свободные». Не нравится — уходи, придёт другой. Что это, как не новая, более изощрённая форма рабства?

Теперь за ворота, за пределы поместья.

Плач ребёнка, которого резко подхватили с женских колен. Ругань девушки, сходу осознавшей, что муж уходит. Навсегда.

Непонимание. Она плакала, кричала, выговаривая слова сквозь слёзы.

— Что происходит⁈ Что случилось⁈

«Пожалуйста, проснись! Ты пугаешь меня!»

Грубая, полная силы рука отбросила нежную, хрупкую ладонь. Он и правда уходил. Без спешки, уверенно, так, как делают люди, твёрдо всё решившие. Теперь у него новый путь, который вёл в забвение, в пространства, полные тайн и шёпота, раздающегося внутри головы.

За его спиной осталась молодая женщина с прижатым к груди ребёнком. Она кричала, пронзительно и беспомощно.

— Прошу, не уходи! Вернись! Не надо!

«Что я сделала⁈»

В голосе звучало недоумение и страх.

Взгляд мужчины мазнул по невзрачному дому, стоящему возле реки, а перед глазами замелькали кадры из прошлого. Всё случилось триста двадцать два года назад. Тогда кашмирский воин, вернувшийся со службы, скопил за годы жизни двадцать две золотые монеты. Он купил материалы: крепкие брёвна — аж из леса, что на полпути к Лунсо, обожжённые кирпичи — которые производили выше по течению реки, где мешали песок и глину. Оплатил услуги строителей, плотников и даже кузнецов. Это был добротный дом, хоть и обычного, грязно-жёлтого оттенка. Правда внешне жилище мало чем отличалось от остальных.

Дом простоял все три века, хоть за это время четырежды случались наводнения, да столь сильные, что вода доходила до второго этажа. Однако, качество сыграло свою роль. Повреждения были минимальны и лишь штукатурка осыпалась с ровных и прямых стен.

Ныне жилище выглядело обшарпанным и обветшавшим, но это лишь иллюзия, фон. Если немного поправить его, то всё удастся привести в порядок за минимальные затраты времени и сил.

Взгляд в прошлое был отринут, теперь взгляд в будущее.

Дом обвалится, простояв ещё двенадцать лет. Причиной тому — новое наводнение и сырость, которая поросла плесенью и попортила фундамент и раствор, скрепляющий стены. Никто не заметил этого до последнего и однажды здание попросту сложилось внутрь себя, насмерть завалив всех своих обитателей. Дикий грохот и какофония криков наполнили улицу. Пыль, камни, доски — зацепило даже стоящие рядом дома. Прохожие останавливались и смотрели, прибежавшая стража суетливо принялась изучать завал, гадая, найдут ли выживших.

Не нашли.

Девушка и ребёнок за спиной давно остались позади и пропали, а он всё шёл, не думая о прежней жизни. Она осталась там, где-то далеко, забытой и брошенной.

Перед ним простёрся Ростос. Узкие улицы и множество людей, как смуглокожих, так и полностью белых. Изредка попадались и чернокожие, но такие были здесь редкостью, хоть и не вызывали заинтересованных взглядов. Все были привычны.

Переулки. Новые дома, ограды, рынки и навесы. Торгаши, бродяги, нищие, стражники, редкие маги и всадники на верблюдах. Праздно отдыхающие или замученные работой.

Храм Хореса. Когда-то он был церковью Триединства. А ещё раньше — Аммы. Но последняя не забыта. Не забыта…

Стайка птиц уселась на карниз, поглядывая вниз и следя за многочисленными кошками, которые обожали поймать кого-то из них, при этом спрятавшись от более крупных хищников.

Где-то схватили вора, отчего теперь люди яростно кричали и избивали его. Стража не успеет, тщедушный подросток умрёт, а потом его тело закинут на трупную телегу, вывозя за город.

Чуть дальше толстопузый торговец отвесил гневный подзатыльник помощнику, рассыпавшему муку и теперь пытавшегося исправить последствия своей неуклюжести. Через два года он вспорет глотку торговца в его же постели, а потом порежет свои руки, истекая кровью на ступеньках его богатого имения.

Жрец-проповедник вскидывал к небу руки, звучно голося в центре собравшихся людей. Трое старух тихо общались в кругу, прикрыв телеса и лица тёмной тканью. Хромая собака медленно двигалась вдоль грязного переулка, тихонько поскуливая и подволакивая лапу.

Город наполнен жизнью.

Его взгляд нашёл большегрудую светлокожую девушку, которая надменно смотрела на нескольких мужчин, которые очевидно пресмыкались пред ней. Красавица была уверенной и равнодушной. С таким же видом смотрят на нищих, которые сидят перед храмом с поднятыми ладонями, будто бы подставляя их под дождь.

Несколько жёстких слов и троицу уводят появившиеся за её спины люди с закрытыми тканью лицами.

Она была лишена сострадания и всегда даровала свою милость столь избирательно, как скряга-купец золото. На тех, кто сновал мимо неё, жалких теней, она не смотрела.

Мужчина, прошедший долгий путь, взглянул на неё и увидел, как за тысячу триста сорок шесть лет до сегодняшнего дня, варвар из Тразца изнасиловал женщину в Землях Великой Прерии. В дальнейшем ей не хватило мужества совершить самоубийство по местным законам, отчего она бежала из семьи и страны, опасаясь, что родичи «помогут» ей поддержать обычай. Добравшись до порта и кораблём доплыв до Кашмира, она родила сына возле деревень, которые позднее стали городом Лунсо.

И теперь мужчина видел его далёкого потомка. Изменённую женщину с бумажным взглядом старухи. Каждый её год был изучен новым взглядом. Мужчина уверенно пошёл навстречу двигаясь в пересечении линий, между взглядами её охраны, проходя так, что до последнего оставался незамеченным и встал перед ней, словно внезапно вырос из-под земли.

Глаза Фиры на миг обратились страхом, но прежде чем она что-то сказала, мужчина рухнул на колени, опустившись на землю. Сильные руки потянулись к её запястью, приблизили его к себе. Невидимые губы прижались к её горячей ладони. Он почуял запах меди и кожи.

Страх обратился удивлением, а потом пониманием. Поздно спохватившаяся охрана была остановлена движением плеч.

— Я знаю, кто ты, — едва слышно прошептала она слова, которые произносила сотни тысяч раз в памяти мужчины.

Её сердце билось стремительно и резко. Стучало, как кузнечный молот, но ускоренный в сотню раз. Пульсировала кровь, текла быстро, как горная река.

— Посланник, — ответил мужчина. — Я жив и хожу по земле. Дышу и вижу.

Фира по-старчески склонила голову. Её душа, несгибаемая, полная жестокости и отчаянных решений теперь трепетала, словно птица, попавшая в клетку.

— Одна кровь, — произнесла «Святая мать». —