Фантастика 2026-90 - Василий Седой

Сначала никаких ощущений мне это не доставило, но с каждым взмахом старческой руки становилось жарче и теснее.

— Не смеши народ, схимник, — прорычала я, пытаясь не показывать состояния, но очень быстро мне стало просто невыносимо. Либо бежать, либо убить источник — это два варианта, которые были доступны.

— Да воскреснет Бог! И расточатся враги Его! — в голос произнес старец, обходя меня с крестом и окропляя со всех сторон.

— Вон из моего дома, — сквозь зубы процедила я, из последних сил терпя боль и давление извне.

— И да бежат от лица Его ненавидящие Его!

— Остановите это, учитель! — возмутился Костя.

— Не узнаю тебя, мой дорогой ученик, — отозвался Тоши Кимура. — Поверь, так надо.

Что-то мне подсказывало уничтожить седого клирика, ярость поднималась из центра моего тела и распространялась до кончиков пальцев, но почему-то не удавалось переступить эту черту. Нечто другое держало меня, не давая совершить действие, и это нечто находилось тоже внутри меня.

— Прогоняяй бесы силою на тебе распятого… — продолжал отец Адриан.

— Не поможет тебе ваш Бог! — прохрипела я, махнув руками, отчего сбила старого схимника с ног. — Скоро придет наш царь! И наступит наше время! Ненавижу тебя!

Я снова отправила силовую волну на седого старца, который, едва поднявшись, кубарем перелетел через журнальный столик, разбив статуэтку, привезенную отцом с Африки.

Оборвав действия и бормотание старого Адриана, я направилась к выходу со словами:

— Вернусь, когда он покинет мой дом.

* * *

— Как вы, отче? — спросил Тоши Кимура, поднимая старого схимника с пола. — Дело такое рискованное, даже не думал.

— Это ничего, — улыбнувшись, отозвался отец Адриан. — Все так и должно быть. Я проверил ее на предмет одержимости и должен сказать, у нас есть шанс. Темный только частично поразил ее, полная одержимость впереди, как я понял.

— Должна быть последняя инициация, — пояснил мужчина, — в ходе которой, вероятно, произойдет полное слияние.

— Вот этого мы не должны допустить, — качнул головой клирик, — исправить будет сложно. Сейчас в ней малая часть тьмы, это как подготовка для большего. Судя по ее словам о царе, они готовят серьезное дело. Но она очень сильная, очень. И именно эта сила может противостоять тьме в самой себе.

— Здесь нужен ваш обряд, как считаете?

— Мне кажется, Александрину готовят для древнего зла, и это очень серьезно. — Отец Адриан задумался, словно что-то вспоминал. — Мои глаза видели многое, но этот случай один из сложных. Поэтому подход к обряду должен быть соответствующим. Я сделаю выводы, исходя из того, что ты мне рассказал. Да, и еще, мне нужно взглянуть на книгу, по которой был сделан вызов.

Константин вошел в дом и тряхнул головой, скидывая капли дождя с одежды.

— Поговорим? — предложил Тоши Кимура, опершись плечом о стену и с неким подозрением оглядывая ученика.

— Зачем вы это сделали? — хмуро спросил Костя. — Мы еще ничего сами не попробовали, экзорцист был на крайний случай.

— А сейчас не крайний случай? — учитель развел руками. — Ты видишь, во что она превращается? Она уже разговаривает от их имени, какая-то предподготовка изменила ее так, что страшно представить, как эта девочка изменится после инициации. Где она?

— Отправила меня домой. Сказала, вернется позже. Я разговаривал с ней до этого случая, она вполне адекватна, говорит от себя, но очень сдержанно. Мы могли бы воплотить свои идеи.

— Кстати, о птичках. Что с тобой происходит? Ты поменял идею?

— Нет, — Костя увел взгляд, — идея та же.

— Ты рассказал ей, как вымаливал мать? Серьезно?

— Этого не было. Не понимаю, откуда у Саши информация, сам удивлен.

— Она распознала отца Адриана, хотя он впервые снял схиму и приехал в мирской одежде. После моего рассказа он сделал это. — Тоши Кимура покачал головой. — Известный человек, экзорцист с большим стажем отнесся к нашему случаю настолько серьезно, чего не скажешь о тебе.

— Я уже рассказал вам о моем отношении к Богу. Больше добавить нечего.

— Хорошо, это твой личный случай. Просто не мешай работать другим. Александрина может быть опасна, у нее появляются способности, далее последует сила и инициация. Тогда мы ее потеряем. — Мужчина настороженно оглядел своего ученика и добавил: — Мы работаем в связке, если ты не забыл. Но я вижу, что с тобой что-то происходит, не вчера родился. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, но смотри, не ошибись. Смотри не ошибись.

* * *

Я бродила по улицам, проходила мимо парков, видела гуляющих мам с детьми, их улыбки и объятия. Наверное, вот здесь есть любовь. Их глаза такие искренние. Чувствуется связь душ. Моя мама тоже любила меня. Должна была. Наверняка любила. Я помню. Я… Что-то очень теплое разлилось в груди в этот момент, разлилось, но тут же принудительно сжалось. Очень больно, до удушья. Я схватилась за ворот и остановилась у заборчика, что огораживал пруд с лебедями и дикими утками.

— Вам плохо? — заглянул мне в лицо пожилой мужчина.

— Нет, — я покачала головой, — все в порядке.

Глядя на удаляющуюся фигуру мужчины, я недоумевала: мы ведь незнакомы, зачем он подошел ко мне, проявил участие? Мы друг другу никто. Что им двигало? И что такое происходит со мной? Странные чувства и ощущения, какие-то далекие мне, но, кажется, знакомые.

Маленький мальчик вдруг споткнулся на тротуаре и упал, разбив колено. Он плакал, а мама целовала его и успокаивала. Я вгляделась в лицо ребенка — по его щекам текли слезы. Слезы… Ему больно, он плачет. Вот что мне хотелось сейчас — плакать. Плакать изо всех сил, потому что, наверное, мне было больно. Просто почему-то это чувство забылось.

Сложилось впечатление, что я долго смотрела на себя в зеркало, не понимая, кто передо мной. Но вдруг что-то изменилось, и я стала себя узнавать. В этот момент ледяные щупальца внутри оживились и растянулись, проникая во все стороны моего тела, замораживая чувство боли и желание плакать. И вот, спустя минуту, мне уже все равно, я иду вдоль дороги и несу в себе холод и силу, и сопротивляться этому тяжело.

— Замерзла? — спросил Константин, встретив меня в коридоре.

— Давно замерзла, — сухо отозвалась я. — И будет еще хуже. Такая жизнь.

— Ты ведь не даешь себя отогреть, — заметил Костя, помогая снять верхнюю одежду.

Я тяжело вздохнула:

— Мне это не нужно. Передо мной важная задача, и исход зависит только от меня.

— Королева всегда права. — Константин учтиво поклонился. — Прими мою помощь в решении задачи, уверен, не подведу.

Оглядев помощника, я задумалась.

— Пожалуй, приму. Мне нужны союзники на обеих сторонах, и верные люди здесь не помешают.

— Королева