Фантастика 2026-90 - Василий Седой

Все еще задумчиво глядя на Константина, я вопросительно качнула головой:

— Скажи, почему ты ведешь себя так? Ты стал со мной другим.

— Хочу помочь.

— Твоя дежурная фраза. Выбери что-нибудь другое.

— Если королева видит склоненного перед ней, знает, что мои слова искренние.

Я обошла парня, пытаясь вобрать как можно больше от него.

— Ты построил сложный ребус внутри и делаешь целенаправленные шаги. Но этот ребус зашифрован, закодирован и непонятен для внедрения. Где ты этому научился? Это очень непросто для уровня человека.

— Учеба в Тибете приносит свои плоды, — ответил Константин.

— Не скромничай. Тибета для этого мало. Твой талант, помноженный на тайные знания — в это еще можно поверить. Самый тяжелый эпизод в твоей жизни — смерть матери, это сконструировало твою дальнейшую жизнь. Много лет ты готовил себя для мести, но вот ты передо мной, предлагаешь себя и склоняешь голову для подчинения, прекрасно зная, кто перед тобой. Изменений не заметит только слепой.

— Я хочу быть на твоей стороне, королева. Выбираю твое превосходство.

— Почему? Ради чего тебе менять планы?

Костя помолчал и снова повторил:

— Я выбрал твою сторону.

— Мне известны случаи таких перемен в мире людей. Они происходят от любви. Это любовь? Ты любишь меня?

Мои слова сконфузили парня, но это было заметно лишь миг. Он растерянно моргнул, глядя в пол, и поднял голову со словами:

— Королеву невозможно не любить, разве это не очевидно.

Я обошла Константина и остановилась перед ним.

— Хм… Хитер. Ну, хорошо. Какие твои планы?

— Налаживаю связь с обратной стороной…

— Стоп. Никогда не включай это слово в разговор, — оборвала я. — Обратная пусть будет заменена на любую другую. Ненавижу обратников! Среди них всегда есть особые, они опасны и могут нам навредить. Ты растерян?

— Моя королева… Просто не думал, что кто-то из людей может навредить.

— Не кто-то, а обратники, — поправила я. — Люди с инверсией. Страшные создания, их не угадаешь, и с ними тяжело бороться.

— Понял. Налаживаю связь по ту сторону, познакомился с Ментором.

— А, Морок! Отличный воин, равных ему нет.

— Какие имена у остальных? — спросил Костя. — Мне ведь нужно подготавливать себя. Знаю Даниила и Саймона.

— Даниил — он Депрессия, дно, на котором успокаивается самая сильная буря, он поглотитель. А Саймон это Смерть, объединяющая в себе Морока и Депрессию, Саймон — сила, наша сила, и все трое мои дети, верные и послушные. Скоро они завершат свою самую главную работу, с которой успешно справляются. Останется примкнуть тебе.

— Так и будет. — Константин выпрямился, как солдат. — Все впереди. Моя королева говорила о царе, можно и меня посвятить в эту часть?

Я неопределенно качнула головой.

— Ты не прошел инициацию. Скажу лишь, очень скоро мы соединимся, и царь примет нас, и когда наступит его время, наш план вступит в действие.

— Понял. Доверия пока нет.

— Ты ведь шифруешь от кого-то свой ребус. — Я обошла парня и похлопала по плечу. — Отвечу твоими словами — все впереди.

Глава 20

Слезы Александрины

Последнее время мне стало спокойнее, появилось больше уверенности и терпения. Я по-прежнему выискивала сильные чувства среди людей, и меня, порой, пробивало на слезы. Словно что-то знакомое возвращалось ко мне, расщепляя сознание и личность. Но как только появлялось нахлынувшее чувство, холодные щупальца просыпались и захватывали меня до кончиков пальцев, делая равнодушной и такой же холодной.

Однажды в моем доме появилась Зоя, но не одна, а с маленькой девочкой, которая, по словам сестры, была дочерью коллеги.

— Это Стеша, — улыбнулась кузина, усаживая маленькую белокурую гостью на диван. — Ее мама попросила забрать из детского сада и приютить это чудо на ночь. Вот, по пути домой решили заскочить.

В процессе разговора Стеша стеснительно цеплялась за руку Зои, поглядывая на меня. Но скоро освоилась и начала ластиться и обнимать кузину, перебирая ей волосы и пытаясь поцеловать в щеку. Я наблюдала за действиями девочки, меня интересовали чувства людей, неподдельные, искренние, что проявлялось сейчас в этом ребенке.

Чем дольше я смотрела на действия Стеши, тем отчетливее ощущала теплоту в груди, такую же, как тогда у пруда, где меня тронули слезы упавшего мальчика.

Еле сдерживая себя от непонятного гнетущего чувства, я предложила гостям чай и пока готовила угощение, пыталась отдышаться от странных эмоций.

За чаем мы разговорились о грядущих новогодних праздниках. Рождественская тема вызвала во мне содрогание, пришлось остановиться на новом годе. И хотя пока властвовала осень, моей сестре нравился сам подготовительный период.

За разговором мы потеряли Стешу из вида и разошлись по комнатам в поиске. Мне достались комнаты на втором этаже, где в спальне отца я увидела маленькую гостью. Она сидела на кровати и держала семейное фото, то самое, на котором запечатлелась наша счастливая семья: папа, мама и я. Девочка водила пальчиком по нашим счастливым лицам и улыбалась. Это ввело меня в какой-то ступор, словно потерянная когда-то дорогая вещь вдруг нашлась. Как я могла забыть об этих мгновениях.

Мама. Моя нежная, добрая, ласковая мама. Она была со мной когда-то, совсем рядом, и грела своим теплом.

Проводив кузину с девочкой, я вернулась в комнату отца и взяла портрет. Все это подействовало на меня так сильно, что захватило разум и чувства, оставляя только жгучую боль в центре груди и странное желание плакать.

В этом доме была любовь. Была, я вспомнила это. Здесь боролись друг за друга до последнего, потому что любовь не умеет сдаваться. Папа боролся за маму, мама боролась за меня…

— Саша, что с тобой? — раздался голос Константина, заставшего меня в таком растерянном состоянии. — Ты что, плачешь?

Я стыдливо смахнула слезы и попыталась отвернуться.

— Нет. Просто воспоминания. Не могу понять, что со мной. Стеша вошла сюда и… Моя мама, она такая… Наверное, я…

Костя с минуту смотрел на меня с каким-то странным выражением лица, затем торопливо полез во внутренний карман куртки, достал маленький прозрачный пузырек и осторожно приложил его к моим щекам, словно собирая слезы.

— Что ты делаешь? — всхлипнула я.

— Не подобает слезам королевы падать на пол и пропадать. Это недопустимо.

Терпеливо выдержав мое слезливое состояние, Константин отвел меня в спальню и усадил на кровать. А после принес чай с ромашкой и расположился в кресле напротив, как-то испытывающе разглядывая меня.

Я выпила предложенный чай и легла на бок, поджав ноги, потому что чувствовала опустошение и сильную слабость.

— Костя, посиди со мной, — попросила я. — Не уходи, мне страшно.

Константин, словно очнулся от раздумий