Фантастика 2026-2 - Олег Велесов

колл-центр стал не нужен. Некому больше отправлять сообщения по стандартному и особому сотрудничеству. Остались одни лишь столы, сдвинутые в кучу. Где-то позади них находился кабинет Мёрзлого. Вряд ли там что-то сохранилось полезного, но осмотреть надо.

— Наталья Аркадьевна, направь десяток своих с проверкой. Фонарики, надеюсь, у них есть?

Из глубины штрека долетели частые звуки стрельбы. Один раз громыхнуло, словно граната.

— Похоже, Солнышкин до жилых блоков добрался, — хмыкнул Калюжный.

— Дай-то бог, — кивнул я. — Нам меньше работы.

До входа в арсенал добрались без приключений. Увидев знакомую решётку и табличку, я поднял руку. На решётке сохранился магнитный замок, его отмычкой не откроешь, надо либо отключать электричество, либо использовать физическую силу. Добраться до проводов, питающих замок, возможности не было, а применять физическую силу опасно, ибо надо подходить вплотную, а кто знает, что там по другую сторону прячется.

Я просканировал пространство. Интуиция не молчала, но и ничего конкретного не показывала. То ли блокировщик где-то рядом, то ли подземелье так действует на восприятие. Что-то красное переливалось впереди, но насколько далеко и в каком количестве, не понятно. Ладно, разберёмся в процессе.

Я обернулся к Коптичу:

— Давай свою вторую половинку.

Дикарь раздвоился, вызывая у редбулей состояние близкое к шоку, и направил фантома к решётке. Я ждал, что раздадутся выстрелы. Не раздались. Адепты не проявляли себя. Бояться или задумали что?

— Открывай, падла! — рявкнул Коптич. — Всё равно выломаем, и уж тогда…

Грохнул гладкоствол. Дробины насквозь прошили псевдоКоптича и впились в противоположную стену, выбивая из неё пыль. На адептов это произвело впечатление, а фантом расхохотался.

— Что, не получается? Твари… Открывай! Или клянусь вашим богом, каждого наизнанку выверну. Минута у вас на раздумья.

Если через минуту они не откроют, придётся рисковать. Фантом пусть и выглядит по-настоящему, но реальной силой не обладает, решётку вырвать не сможет. Придётся взрывать, а из гранат у нас на всех единственная флешка на моём поясе, тратить не хочется. Не то чтобы мне было её жалко, просто для открывания железных решёток она бесполезна.

К счастью, адепты повелись на угрозы Коптича. К концу отведённой минуты один закричал:

— Хрен с вами, откроем! Только поклянитесь, что не тронете!

— А если не поклянёмся?

— А если не поклянётесь… У нас здесь оружия… Знаешь, сколько? И гранаты. Одну взорвём — всё грохнет. На месте Загона одна большая яма получится.

— Вы тоже сдохнете.

— И чё? Если конец один и тот же, то какая разница от чего подыхать?

Я кивнул, соглашаясь, и Коптич проговорил:

— Клянёмся. Открывай, дипломат херов.

Замок щёлкнул, решётка отошла.

— Э, чё там, уснули? Выходи.

В штрек вышли трое. Гвардейцы тут же взяли их в оборот: обыскали, поставили на колени, связали руки за спиной. Десять человек вместе с Калюжным вошли внутрь.

Я подошёл к адептам. Трое мужиков в возрасте, в плащах. Вряд ли это выходцы из миссии, скорее всего, местные, из загонщиков, присоединились уже после прихода Олова к власти. У каждого на голове ирокез — не такой высокий, как был у Гамбита, но его наличие, видимо, является каким-то отличительным знаком в статусной структуре миссионеров. Крайний справа выглядел чересчур знакомо. Я хмыкнул:

— Гоголь? Ну привет, сука.

Тот узнал меня, облизнул губы и проговорил булькающим голосом:

— Ты обещал не убивать.

— Ага, обещал… Любую жопу лизнуть готов, лишь бы выжить, да? Коптич, снимай штаны, сейчас он тебя вылизывать будет.

— Неудобно, Дон, — осклабился дикарь, — здесь дамы.

— Ничего, стерплю, — хихикнула Куманцева.

Гоголь опустил голову, засопел. У меня не было к нему злости, и жажды мести не было тоже, хотя воспоминания о последней встрече нет-нет да выплывали в памяти… Но чёрт с ним, пускай дышит, его уже и так наказали, лишив сокровенного.

— Ведите их наверх.

От Калюжного прилетело сообщение:

Дон, добрались до конца. Чисто. Тут дверь, а за ней какая-то движуха. Кто-то стучит, требует, чтоб открыли? Открывать?

БК пополнили?

Обижаешь.

Тогда принимайте стукачей, я сейчас подойду. Только со стрельбой осторожно, ага? Мы здесь как в бочке с порохом, одна искра — и здравствуй Великий Невидимый.

Я кивнул Наташке:

— Вооружайтесь по полной, потом отправляй людей к угольным шахтам и на ТЭЦ. Сомневаюсь, что адепты там есть, но проверить стоит.

Куманцева смотрела на ящики с боеприпасами, на стойки с оружием, стеллажи с экипировкой как змея на мышь — разве что язык не высовывала. Может и права Алиса, слишком уж я доверился редбулям. Но другого выбора сейчас нет, а там посмотрим.

До Калюжного мы добрались минут за семь. Он сидел в кресле, которое когда-то занимали Мария Петровна, перед ним на коленях стояли двое послушников, ещё двое лежали в проходе. Когда я подошёл, звеньевой поднялся и кивнул на трупы:

— Мы тут поговорили немного. Эта парочка разговаривать отказалась, а эти готовы ответить на все твои вопросы. Слышь, Дон, мы тут коробку с сухпаями нашли. Раздербаним немножко? Животы с голодухи сводит.

— Дербаньте, — разрешил я и присел на корточки перед пленными. — Привет, пацаны, есть что сказать?

Один ответил глухо:

— А чё говорить-то? Спрашивай…

— Молодец. Откуда вы такие нарядные на нашем празднике нарисовались?

— С Радия. Там ваши прорываются, у нас БК кончается, вот и послали.

— Ясно. Много вас?

— Десятка три… было…

— А чего так мало? Сколько всего адептов в Загоне?

— Я хрен знает, я не начальник. Но вообще… почти все в Золотую зону укатили, неделю ещё назад. А с примасом потом только свита его вернулась, — он глянул на меня исподлобья. — Кто ж знал, что вы такую хрень замутите?

— Понятно. В жилых блоках ваши есть?

— Кроме шлака нет никого. Я ж говорю: все укатили сук золотых валить. Только мы остались станок охранять, да на воротах, да ещё, может, в Петлюровке. А вы и попёрли… — он мотнул головой, — как знали, мля…

— Ты сам-то из загонщиков?

— С чего вдруг решил?

— Диалект выдаёт.

— А если и так, то чё? Грохнешь?

Я окликнул Калюжного:

— Отправь их с бойцом на поверхность.

— Проще грохнуть.

— Проще. Но мы лёгких путей не ищем. Как тебя зовут, загонщик?

— Молоток.

— Кем раньше был?

— Платформу водил, потом в шахту.

— А в послушники зачем