Пришествие ночи 1-6 - Питер Гамильтон

— Не вполне, сударыня, — ответил тот встревоженно. — И все же мнится мне, что есть в сем некая правильность. Или вас не успокаивает сей полог?

— Ни хрена он меня не успокаивает, — огрызнулась Кармита. — Это… противоестественно, и ты это сам знаешь.

— Да, сударыня.

Его неохотное согласие едва ли успокоило ее. Страх, неуверенность, бессонница, голод, стыд — напряжение начинало накапливаться.

Еще с полмили кибитка катилась по дороге в разгорающемся кровавом сиянии. Кармита направляла своего пегого конька знакомой лесной тропой. Едва заметные складки земли становились здесь глубже, то вставали холмы, то открывались долины. Склоны пересекали русла пересохших ручьев, углубляясь в овраги, во множестве Уродовавшие дно каждой долины. Деревья здесь росли густо и могли укрыть не только беглецов, но и их возможных преследователей, так что полагаться приходилось почти исключительно на загадочное чутье Титреано.

Все молчали — от усталости и страха. До Луизы вдруг дошло, что не поют птицы. Сбоку проплывал лес, густой, отвратительный и страшный, похожий на мохнатый утес.

— Приехали, — объявила Кармита, когда кибитка миновала поворот дороги.

Времени ушло больше, чем она думала, — добрых восемь часов. Бедный старина Оливер, совсем его заездили.

Впереди открывалась широкая долина, склоны которой поросли густым лесом, а дно представляло собой лоскутное одеяло полей, аккуратно разгороженных каменными стенами и изгородями из генинженированного боярышника. Дюжина ручьев, бравших начало в верховьях долины, сливались в одну извилистую речку. Сейчас между высохшими глинистыми берегами петляла лишь узкая струйка воды, блестевшая в алом свете солнца.

Байтем лежал в трех милях вниз по долине — горстка каменных домиков, разделенная напополам речкой. Поселок столетиями разрастался вокруг единственного горбатого мостика. За домами в небо вздымался шпиль церквушки.

— На вид все в порядке, — осторожно заметила Луиза. — Огня я не вижу.

— Тихо, — согласилась Кармита. Спросить Титреано она едва осмелилась: — Твоих родичей нет в деревне?

Одержимый прикрыл глаза и потянулся вперед всем телом, словно вынюхивая что-то.

— Несколько, — извиняющимся тоном ответил он. — Но не вся деревня еще обращена. Пока. Народ осознает, что великое зло ходит по земле. — Он глянул на Луизу: — Где причалено ваше воздушное судно?

Девушка покраснела.

— Я не знаю. Никогда тут не была.

Ей не хотелось сознаваться, что если не считать регулярных — дважды в год — поездок с матерью в Бостон за новыми платьями, она практически не покидала Криклейда.

Кармита указала на круглый лужок в полумиле от города, на краю которого стояли два небольших ангара.

— Вон аэродром. И слава богу, он с нашей стороны деревни.

— Тогда предлагаю поторопиться, сударыня, — заметил Титреано.

Кармита неохотно кивнула — она до сих пор не вполне доверяла ему.

— Минутку.

Встав, она нырнула в кибитку. Внутри царил полнейший беспорядок. Все ее пожитки перемешались в безумной скачке из Колстерворта — одежда, тарелки и котелки, продукты и книги. Вздохнув, женщина перешагнула через осколки синего и белого фарфора. Ее мать всегда говорила, что эта посуда приехала с самой Земли.

Не сдвинулся с места только сундук под койкой — слишком он был тяжелым. Кармита нагнулась и набрала код замка.

Когда романа вышла из повозки, Луиза испуганно на нее покосилась: в руке Кармита сжимала одноствольный дробовик и патронташ.

— Помповый, — объяснила она. — Десять патронов в магазине. Я его тебе уже зарядила. Сейчас он на предохранителе. Держи, привыкнешь к весу.

— Я? — подавилась от изумления Луиза.

— Ты, ты. Кто знает, что нас там ждет. Раньше из ружья стреляла?

— Ну да. Само собой. Но только по птицам, крысам древесным и всякой мелочи. Боюсь, из меня плохой стрелок.

— Не волнуйся. Просто поворачиваешь ствол в сторону врага и стреляешь. — Кармита сухо усмехнулась Титреано. — Я бы тебе дала, но по сравнению с ружьями ваших времен оно слишком сложное. Пусть лучше Луиза несет.

— Как пожелаете, миледи.

Герцог поднялся повыше в небо и теперь изо всех сил пытался прожечь рыжую пелену, повисшую над землей. По временам на кибитку падал ослепительно белый луч, и четверо путешественников разом зажмуривались. Но по большей части полог оставался непробиваем.

Кибитка спустилась на дно долины, и Кармита пустила Оливера торопливой рысью. Пегий конек выбивался из сил, и силы эти были, очевидно, последними.

На подъезде к деревне они услыхали звук церковных колоколов — не радостный перезвон заутрени, а монотонный набатный бой.

— В деревне знают, — объявил Титреано. — Мои сородичи собираются вместе — так они сильнее.

— Если ты знаешь, что они творят, они про тебя тоже знают? — спросила Кармита.

— Да, сударыня, боюсь, что так.

— Ну здорово!

Дорога уводила в сторону от аэродрома. Привстав на облучке, Кармита пыталась сообразить, где лучше свернуть. Изгороди и заборы раскинулись перед ней лабиринтом.

— З-зараза, — пробормотала она себе под нос. Оба ангара ясно виднелись всего в полумиле от дороги, но чтобы добраться до них, надо было родиться в Байтеме.

— Они знают, что с тобой мы? — спросила она Титреано.

— Вероятно, нет. Слишком далеко. Но когда мы подъедем к деревне, они поймут.

— Но они не найдут нас? — Женевьева испуганно потянула Титреано за рукав. — Ты им не позволишь?

— Конечно, нет, малышка. Я дал слово, что не брошу вас.

— Не нравится мне все это, — пробурчала Кармита. — Мы на самом виду. И когда они увидят, что в кибитке четверо, твои сородичи поймут, что ты в компании неодержимых.

— Поворачивать назад нельзя! — настаивала Луиза. Голос ее превратился в сдавленный писк. — Мы так близко! Второго шанса у нас не будет!

Кармите захотелось напомнить, что при аэродроме может не быть пилота, да и вообще характерных очертаний «скорой» она еще не заметила. Может, конечно, самолет загнали в ангар, но удача уже столько раз поворачивалась к путникам спиной…

Однако обе сестры были на грани срыва, несмотря на внешнюю самоуверенность Луизы, — грязные, усталые, несчастные, готовые в любой миг залиться слезами.

Кармита сама удивилась, какое уважение испытывает к старшей из девчонок.

— Вы не можете вернуться, — проговорила романэ. — Зато могу я. Если я отгоню кибитку в лес, одержимые решат, что мы спасаемся от Титреано.

— Нет! — воскликнула Луиза. — Сейчас мы вместе. У нас больше никого не осталось. Только мы на целом свете!

— Не только. Даже не думай так. За пределами Кестивена жизнь течет как текла. И как только вы доберетесь до Норвича, то предупредите власти.

— Н-нет… — повторила Луиза, но без особой уверенности.

— Ты знаешь, что должна лететь, — продолжала Кармита. — А я… черт, мне одной легче будет. Я сумею затеряться в лесах так, что ни один одержимый не найдет. Пока за мной тащитесь